– А веди. Посмотрим на вашу тварюгу!
– Ох, вы ж наш спаситель! – запричитал мужичок и помчался обратно в деревню.
– Давай за ним, может, и повеселимся. А то где я буду тренироваться-то? На деревьях, что ли… – произнесла, обращаясь одновременно к Обсидиану и себе.
Разумно рассудив, раз деревенские болотную тварь не боятся, пытаются её гонять вилами, лопатой по хребту выдают, значит, не опасная она для человека. Вон, и за жизни, не сказал, что переживает. Волновался только о сене да запасах. Поэтому, я думаю, это будет отличный шанс мне испытать, как я владею клинком и попутно магией. В крайнем случае, если всё пойдет не по плану, сяду на коня, взмахну важно рукой, скажу, что у меня срочные дела, и поеду себе дальше. А они уж пускай тогда стражников из столицы дожидаются, те с ней точно совладают. Ну а я в таком случае, и правда, сначала на деревьях буду удары отрабатывать и заклинания опробовать.
Конь мне по понятным причинам не ответил, однако не преминул скептически фыркнуть. Но этим и ограничился, видимо, опасаясь, что я ему спою, причём прямо сейчас.
Мужичонка, чем ближе мы подходили к деревне, двигался всё шустрее. Да и я, слыша женские крики, причитания и детский плач, всё норовила податься вперед. Обогнать пешехода и помочь уже несчастным.
– Туда, – махнув рукой по направлению к чёрному дыму, окончательно выдохшись, деревенский остановился, согнулся, отчаянно хрипя.
Обсидиан тут же сорвался с места и мигом промчался через всю деревню по единственной дороге до амбаров, стоящих чуть поодаль, за крайними домами.
Перескочив легко через довольно высокий частокол, мы очутились посреди настоящих боевых действий.
Часть мужиков со всей дури лупили огромную тварь по хребту вилами и лопатами. Другая часть, вероятно, уже выдохшаяся, сидела на завалинке, попивая что-то спокойно из глиняного кувшина. Женщины на это смотрели и всхлипывали, причитая, что те снова нажрутся как свиньи. Дети, которые посмели хихикать хоть по какому-то поводу, носясь по площадке, где были расположены амбары, получая от женщин смачные оплеухи, начинали хныкать. Не понимая, за что им выдали звездюлину. Ну разве объяснишь им, что хохотать в такой трагичный момент просто не позволено, по мнению взрослых!
А один из амбаров, самый старый и покосившийся, стоящий чуть вдали от остальных, поновее, хорошо так полыхал. Интересное дело! И не боятся ведь, что пожар на другие строения перекинется. И тогда, и правда, все их запасы да сено погорит… А тварь всё носится по кругу…
– О! Господи-и-ин, – протянула одна девушка, завидев меня. И я так и не поняла, она сказала: «О господи» или «О! Господин». В сладкой улыбке растянулись её губки, которые она попутно попыталась надуть. Грудь, словно турель, навелась на меня. Выехали орудия, готовые к бою.
Я же только скользнула по ней взглядом и вновь обратила взор на несчастную болотную тварь.
– Вы… приехали нам… помочь? – томно произнесла она, подойдя чуть ближе.
– Настоящий лыцарь! – подбежала с другой стороны девчонка лет пяти и попыталась ткнуть пальчиком в грудь Обсидиана, а тот взял да оскалил пасть. Ребенок тут же с визгом умчался. Да, пасть этого создания была пострашнее той, что сейчас круги нарезала от мужиков.
– Помочь? – задумчиво пробормотала я, смотря на… Как бы описать эту тварь болотную?
Большая, размером с корову. Медлительная, на четырех толстых ножках с перепонками. Тело гладкое, тёмно-коричневое, покрытое чем-то, похожим на тину. Толстая кожа с наростами. Морда вытянутая… Да, если так подумать, она похожа на смесь, нет, не бульдога с носорогом, а порочной связи коровы с крокодилом. И настолько же, как и эта связь, она была нелепая.
И на это создание, как по мне, есть огромное желание деревенских повесить все свои напасти и грехи. А с короля, или кто тут главный, спросить по полной, что не уберёг своих подданых. Потому и пожар не тушат. И стражников приведут с опозданиями. А ещё, мне думается, тот, кто меня привел, тоже потом по своей хребтине той же лопатой получит за излишнюю самодеятельность. Ну это, правда, только в том случае, если я смогу справиться с этой болотной тварью, пытающейся клацать огромными челюстями, однако слишком медленно, чтобы удалось хоть кого-то куснуть.