— Интересно, как объяснить подобный рост с точки зрения эволюции? — вопросила Сильвия. — Разве нам нужны дозорные, которые через крепостные стены заметят приближение врага?
Все рассмеялись, включая Уильяма, но Джулии показалось, что он слегка задет этим обсуждением. Она подошла к нему и прошептала:
— Достали мы тебя?
Уильям нежно стиснул ей руку, что читалось знаком «и да и нет».
Обед был невкусный. Несмотря на свои огородные удачи, Роза терпеть не могла готовку и через силу стряпала по очереди с дочерьми. Кроме того, ее отменные овощи предназначались не для стола, а на продажу — каждые выходные близняшки торговали ими на рынке богатого пригорода. Нынче кухаркой была Эмелин, что означало блюда из замороженных полуфабрикатов. Право выбора предоставили гостю, Уильям высказался в пользу индейки, которую ему подали на лотке с отделениями для пюре, горошка и клюквенной подливки. Члены семейства беспечно последовали его примеру и приступили к трапезе. В меню еще значились рогалики, также разогретые в духовке. Их встретили с изрядным энтузиазмом и смели за десять минут.
— В детстве мама кормила меня такими же обедами, — сказал Уильям. — Спасибо вам за приятное воспоминание.
— Я рада, что ты не обескуражен нашим угощением, — ответила Роза. — Позволь узнать, ты воспитан католиком?
— Я окончил бостонскую католическую школу.
— В профессиональном плане пойдешь по стопам отца? — осведомился Чарли.
Вопрос этот удивил Джулию и насторожил ее сестер. Чарли никогда не говорил о работе и никого не спрашивал о сфере деятельности. Свою работу на бумажной фабрике он ненавидел. По словам Розы, мужа ее не увольняли только потому, что предприятием владел его друг детства. Чарли постоянно твердил дочерям, что не работа создает личность.
«А что создает твою личность, папа?» — однажды спросила Эмелин, в очередной раз услышав эту сентенцию. Вопрос был задан нежным тоном дочки, которую в семье считали самой искренней и ласковой.
«Твоя улыбка, — сказал Чарли. — Ночное небо. Цветущий кизил в палисаднике миссис Чеккони».
Джулия, свидетель того разговора, подумала: «Чепуха все это. И бесполезно для мамы, которая каждую неделю стирает чужое белье, чтобы оплатить счета».
Наверное, Чарли пытался поддержать беседу, какую, по его мнению, другие отцы вели бы с приятелями своих дочерей. Задав вопрос, он осушил стакан и вновь потянулся за бутылкой.
«Папа-то выглядел испуганным, — позже скажет Сильвия, когда они с Джулией улягутся и погасят свет. — Раньше ты слышала от мамы слово „обескуражен“? Она так не разговаривает. Они оба выставлялись перед Уильямом».
— Нет, сэр, — ответил Уильям. — Отец занимается бухгалтерией, а я…
Он замешкался, и Джулия подумала: «Ему трудно, потому что он не знает ответа. У него вообще нет ответов». По спине ее пробежал холодок удовольствия, ибо она по части ответов была докой. Едва научившись говорить, Джулия уже командовала сестрами, указывала на возникшие проблемы и подсказывала пути их решения. Порой девочки злились, однако признавали ценность того, что в доме имеется свой «спец по устранению неполадок». То одна, то другая прибегала к ней и робко говорила: «Джулия, у меня проблема». Речь шла о мальчике, строгом учителе или потере монисто, взятого поносить. Джулия загоралась и, потирая руки, намечала план действий.
— Если ничего не выйдет с баскетболом, я, вероятно… — Уильям осекся, вид у него был такой же растерянный, как у Чарли минуту назад; он завис — будто в надежде, что концовка фразы чудодейственно возникнет сама.
— Вероятно, станешь преподавателем, — пришла на помощь Джулия.
— Здорово! — одобрила Эмелин. — Тут неподалеку живет один симпатичный преподаватель, за ним женщины ходят табуном. У него такие классные пиджаки.
— И что он преподает? — спросила Сильвия.
— Не знаю. Какая разница?
— Большая.
— Преподаватель! — произнес Чарли таким тоном, словно речь шла об астронавте или президенте Соединенных Штатов. Жена его всегда мечтала об учебе, но образование ее закончилось на средней школе, а сам он бросил колледж после рождения Джулии. — Это что-то с чем-то.
Уильям кинул на Джулию взгляд, в котором сквозили благодарность и что-то еще, застольная беседа потекла дальше.
Вечером, когда вдвоем они вышли прогуляться, Уильям спросил:
— С чего ты взяла, что я буду преподавать?
У Джулии запылали щеки.
— Я хотела помочь, а Кент сказал, ты пишешь книгу по истории баскетбола.
— Вон оно что. — Уильям даже не заметил, как выпустил ее руку из своей ладони. — Это всего лишь наброски. Я даже не уверен, станут ли они книгой. Еще неизвестно, во что это выльется.