Оксана украдкой глянула в окно: — Один из них на тебя смотрит. Красавчик, между прочим.
Каролина не отреагировала. Она открыла меню. В этот момент подошёл официант, но, заметив её испачканное платье, смутился. Ей не дали договорить заказ: к столу подошёл тот самый парень.
— Простите. Я испортил ваше платье. Позвольте мне как-то это исправить? — он протянул розу и слегка улыбнулся.
Их взгляды встретились. В глазах Каролины на миг мелькнула эмоция. Она взяла цветок, вдохнула аромат, улыбнулась... и тут же холодно произнесла:
— А теперь иди ты и твои невоспитанные дружки к чёрту.
Она отпустила розу. Цветок упал на асфальт.
Парень замер, потом процедил: — Хамка.
Каролина отвернулась. Он вернулся к своим. Оксана сидела, не понимая, что только что произошло.
— Ты объяснишь?
— Ничего особенного. Давай ужинать. Завтра — Диснейленд, — Каролина закусила губу и украдкой посмотрела в сторону окна, где сидел тот самый латиноамериканец.
Глава 2
Каролина проснулась с первыми лучами солнца. Соскочив с кровати, она подбежала к балкону и распахнула двери, впуская в номер свежий утренний воздух. Прохлада тут же прокралась к голым пяткам Оксаны, торчащим из-под одеяла.
— Златарева, не издевайся… — пробурчала Лебедева, кутаясь в одеяло как в кокон.
— Подъём, соня!
Каролина дернула за угол пледа.
— Ммм… Давай через пару часиков? Эти перелёты и смена часовых поясов меня доконали… — Лебедева, подавив зевок, повернулась к подруге спиной. — Честно, вот прям клянусь — встану в девять… Нет, в десять утра.
— Мы в Париже! А ты цепляешься к подушке, как будто дома, в Тушино!
— Именно. А мне там хорошо, — пробурчала Оксана и зарылась глубже.
Каролина закатила глаза, махнула рукой на неподъёмную Лебедеву и направилась в ванную. Через двадцать минут перед зеркалом стояла она — свежая, стильная и явно готовая к приключениям: джинсы-бананы, лёгкий кофейный топ, белая рубашка, завязанная на талии, и плетёные сабо. На лице — минимум косметики: немного туши, капля блеска. Волосы свободно спадали на плечи. Быстро нацарапав записку для Оксаны, Каролина схватила сумочку из джута и вышла.
Она шла по пробуждающемуся Парижу, впитывая всё вокруг: аромат пекарен, запах прогретого камня, первые звуки города. Её мир был наполнен кофе и круассанами, утренним золотом на фасадах и обещанием волшебства.
Оказавшись у уютной кофейни, Каролина взяла капучино и круассан на вынос и продолжила путь, неспешно прогуливаясь по узким улочкам. Париж в это время был особенно красив — ещё не шумный, но уже живой. Девушка достала телефон, чтобы сделать селфи, и в момент щелчка затвора резко вскрикнула — горячий кофе расплескался прямо на неё.
— Да ты издеваешься?! — Каролина отступила назад.
Перед ней стоял тот самый тип из ресторана. Чёрт бы его побрал.
— Ты не обожглась? — с обеспокоенной миной спросил он, глядя на мокрое пятно на её рубашке.
Его испанский звучал как бархат — тягучий, мягкий… Почти прощающий. Каролина встряхнулась, отгоняя это обволакивающее наваждение.
— Откуда ты взялся?! — рыкнула она по-испански.
— Просто гулял. Увидел тебя — решил подойти, — пожал он плечами с невинным видом.
— Ты вторгся в моё личное пространство! — Каролина ткнула пальцем в рубашку. — И снова: напиток — я — жертва!
— Думаю, фото получилось отличное, — хмыкнул он. — А с рубашкой — не моя вина.
— Конечно! Прям рок судьбы, ага! — фыркнула она.
— Меня зовут Марселло Альрадо, — сказал он, протягивая руку.
Каролина окинула его насмешливым взглядом и, подняв бровь, ответила:
— Вчера, по-моему, я ясно выразила своё мнение о твоей компании.
— Почему ты такая грубая?
Он убрал руку, засунул её в карман. И посмотрел на неё... как-то по-настоящему.
— Потому что я не хочу ни флирта, ни вины, ни роз, ни кофе по рубашкам! — голос Каролины дрожал от накопленного раздражения. — Мне просто хочется нормально прожить отпуск.
— Я всего лишь проявил вежливость, — тихо произнёс он.
Тут её накрыло. Не от него. От всего. От давления, звонков матери с утра и её «чтобы никаких мальчиков», от разговоров о морали и порицании. Она вздохнула.
— Ладно, — смягчилась Каролина, — проехали. Меня зовут Каролина Златарева.
— Каролина Злата… Златаро… — Марселло попытался повторить фамилию, сбился, неловко усмехнулся. — Сложно. Ты русская?
— Да. Санкт-Петербург.