— Мы что, на свидании из французского фильма? — фыркнула Каролина, перебирая книги.
— Возможно. Только концовка будет лучше, — сказал он и сунул ей в руки старый томик на французском.
Она открыла первую страницу. Внутри был вложен старинный билетик — явно чужой, потерянный когда-то давно.
— Это знак, — серьёзно сказал Марселло. — Судьба решила, что теперь он твой.
— Судьба? Не слишком ли пафосно?
— Ну, мог сказать «это магия», но ты бы закатила глаза.
— Уже закатываю, — но уголки её губ предательски дрожали.
***
После короткого кофе-брейка в забитом до потолка винтажном кафе, где официант с лицом Жана Рено уронил на Марселло меню и трижды извинялся, они оказались... в салоне шляп.
— Шляпы? Ты серьёзно? — Каролина не могла сдержать смешок.
— Это тебе вызов. Найди ту, в которой ты скажешь себе: «Вот теперь я — икона стиля».
После пятнадцати минут примерок, пара фейспалмов, одного случайного падения манекена и одного несанкционированного селфи, Каролина действительно нашла её: бархатную, глубокого винного цвета с асимметричными полями.
— В этой ты выглядишь, как девушка, которую никто не забудет, — сказал он, почти шепотом.
— Зато я забуду цену. Быстро.
Но всё равно купила.
***
Под вечер они оказались в маленьком сквере, где местные подростки играли в гитару, дети гоняли мяч, а пожилые пары кормили голубей.
Они сидели на скамейке, ели фисташковое мороженое, и Каролина вдруг поняла, что не думает о завтрашнем дне. Не считает часы. Не прокручивает в голове «а что будет после».
Она просто была. Здесь. Сейчас.
— Скажи что-нибудь на испанском, — вдруг попросила она.
— ¿Qué quieres que te diga? — мягко произнёс он, глядя ей в глаза.
— А теперь переведи.
— "Что ты хочешь, чтобы я сказал?"
— Не знаю… — она отвела взгляд, — может быть…
Он усмехнулся.
— Me gustas. Pero eso ya lo sabes, ¿no?
— Что ты сказал? — с притворным интересом спросила она.
— Что ты мне нравишься. Но ты это и так знаешь… нет?
Каролина почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Она ненавидела это — терять контроль. Но в то же время хотела снова и снова слышать его голос. Видеть, как у него чуть прищуриваются глаза, когда он улыбается.
— Знаешь, я ведь всё ещё уезжаю через пять дней, — напомнила она.
— Я знаю. Но сейчас у нас есть этот вечер. И если ты не возражаешь, я бы хотел запомнить его ...
***
И, когда они возвращались в отель, Каролина уже не скрывала улыбку. Она даже не фыркала. Даже не спорила.
— Оксана тебя убьёт, — сказала она, стоя у лифта.
— Почему?
— Потому что я не взяла её с собой, а у неё был план — прослушать наш день через скрытый микрофон.
Марселло засмеялся, отступая назад.
— Передай ей привет. И скажи, что завтра будет ещё интереснее.
— А откуда ты знаешь, что я соглашусь на «завтра»?
— Не знаю. Но надеюсь.
Лифт закрылся.
А Каролина, прижимая к груди шляпу в коробке, почувствовала, как в груди щекочет. Опасно, волнительно, сладко.
Глава 7
Утро наступило без сообщений.
Без смайлика. Без "доброе утро". Без даже чёртовой реакции на её сторис с круассаном.
Ничего.
Марселло исчез.
— Может, он умер? — философски предположила Оксана, поедая омлет. — Или уехал в Марсель. Из принципа. Потому что ему надоело быть Марселло из Парижа, и он решил стать Марселло из Марселя.
— Очень утешительно, спасибо, — Каролина откинулась на спинку стула, уставившись в чашку с остывшим кофе.
— Или его похитили злобные духи бывших девушек, — продолжила Оксана, не унимаясь. — Хотя нет. Они бы ему спасибо сказали.
— Хватит, — вздохнула Каролина. — Забудем. Всё. Это был один день. Иллюзия. У Парижа такие случаются.
— Да! — хлопнула в ладоши Оксана. — А теперь — наряжаемся, красимся, и идём флиртовать с французами. Или с багетами. У кого как получится.
***
Париж встречал их с наглой солнечной ухмылкой. Они бродили по узким улочкам, смеялись, ели мороженое с розмарином (которое оказалось странно вкусным), спорили о том, кто лучше: Годар или круассан.
Каролина постепенно отпускала ситуацию. Если он не написал — ну и ладно. Может, он и правда был просто моментом. Мимолётным. Как вспышка — яркая, но короткая.