Зазвучали аккорды новой песни:
Прямой автострады тугая полоска.
И я по бетонной гудящей струне
Лечу на железной гремящей повозке,
Где прадед мой ездил на рыжем коне.
Настя и ее подруга с призывным ржанием поскакали галопом по залу. На них никто не обращал внимания, видимо, все давно привыкли к подобному поведению чересчур темпераментных дам.
А по ночам мне снится конь.
Ко мне приходит рыжий конь,
В лицо мне дышит рыжий конь,
Косит лиловым глазом. 7
Восхитительная Настя, отличавшаяся эпатажем, уже пребывала в веселом расположении духа, видимо, давно забыв и о бросившем ее женихе, и о неприступном Валере. Вдруг она, резко остановившись рядом, крикнула: «Копыта к бою» и врезала мне по скуле огромным, натруженным крестьянским кулаком, а потом, погрозив им, снова поскакала по своим… делам. Я и опомниться не успела. Так и стояла молча, зажав рукой правую щеку. В зале продолжала греметь музыка, но никто не разговаривал, не танцевал — все непонимающе переводили взоры с меня на Настю. Олеся с Катей через секунды оказались рядом:
— Что случилось? Почему ты ей не дала сдачу?
Как я должна была себя вести? Воевать с этой странной дамочкой? Гарцевать с ней по залу и вызывать этим смех публики? А потом, как и она, на ближайший месяц стать потехой для всей деревни? Нет. Вдруг вспомнились слова папы: хватит быть пацанкой, пора взрослеть, больше никаких драк. Может, написать на красивую Настю заявление в полицию, благо свидетелей инцидента человек двадцать? Пока я раздумывала, зазвучали аккорды еще одной старой песни:
Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой.
Сивка-бурка, вещая каурка, очень, очень надо встретиться с тобой.8
Ко мне снова с криком: «И-го-го» прискакала чудна́я Настя, видимо, решившая вновь повторить удачную вылазку в стан врага. Я ничего не понимала. У нее что, срабатывает условный рефлекс к войне на почве услышанной песни о лошадях? На этот раз я схватила стоявшие рядом стаканы с апельсиновым соком и вылила содержимое обоих на кучерявую рыжую гриву, благо была на полголовы выше ростом своей визави.
— Охладись, Веснушка, тпру, — ласково улыбаясь, громко сказала я, музыка уже не звучала, поэтому реплику услышали все.
Девушка было занесла руку надо мной руку, но ее кулачище перехватил подошедший сзади Валера. Вскоре к нам подтянулись и другие свидетели этой сцены.
— Что здесь происходит? — зычно поинтересовался герой Настиных грез.
Я молчала. Не хотела продолжать это шоу.
— Аа-аа че-его она все время возле те-бя от-тирается? Ты-ыы только мой, — растягивая слова, разоткровенничалась у всех на виду неотразимая Настя.
— Я не твой. Никогда им не был и не буду. Не тешь себя иллюзиями. А сейчас расходимся все по домам. Повеселились классно, — и Валера взял меня под руку, набросив на плечи новую норковую шубку.
***
Тело не хотело просыпаться, мозг тоже. Я вынырнула из сна точно из глубокого омута, разлепив тяжелые веки. Как же гадко было на душе! «Что ж, — думала я, — к окончанию каникул успею прийти в нормальное состояние, придется только воспользоваться тональным кремом, чтобы сгладить погрешности кожи. В колледже ни о чем не узнают. Но что делать с папой и Инессой Ивановной? Как им все объяснить, ведь не смогу же я две недели скрываться от них? Отец, узнав правду, потребует незамедлительного обращения в полицию. Обошелся бы так со мной парень, папа бы разобрался с ним по-мужски. А в этой ситуации увидит только один выход. Затянется вся эта канитель на месяц, не меньше, и уже ни от кого ничего не скроешь. Знаю, проходили. Мадам Квашняк будет потирать ручки. Возрадуется: наконец-то кто-то решил поучить непокорную падчерицу уму разуму. Быстренько клац, клац, клац по клавиатуре — и полетели мониторные сплетни по соцсетям. Еще к тому же приукрасит ею нарисованные картинки несуществующими фактами».
— Олеся, когда мы едем домой? — крикнула я вечером подруге, поглощавшей в кухне гору пельменей. Вот ведь ест, как три коня сразу, а не полнеет. Тьфу, опять вспомнила о бедных животных — чувствуется тлетворное влияние любвеобильной Насти.
— Может, погостите еще? Ну куда ты поедешь с этими синяками? Оставайтесь, прошу, — взмолилась Голубева, услышавшая мой вопрос. — Представляете, как мы здорово отдохнем за эти десять дней?
— О да, если снова не придет какая-нибудь потенциальная невеста твоего брата с целью свести с нами счеты, — включилась в беседу Олеся.