— Кажется, вечер перестает быть томным, — чуть не плача пробубнила я — Можно останусь здесь? Скажу, что все ушли, а меня забыли.
— Хм, и ты здесь, на балконе, просидела полмесяца, потеряшка? В этой комнате жили старшекурсники, они давно получили дипломы и уехали. Не волнуйся, делай, как я — и все получится.
С этими словами Стас перемахнул через балкон и, оказавшись на лестнице, тихо сказал:
— А теперь ты. Вниз только не смотри, а то голова закружится.
Я где-то читала, что если страшно, нельзя бежать от этого состояния, а надо полностью в него погружаться. Превозмогая свой страх, я начала осторожно сползать вниз. Спускаться оказалось сложнее, чем я предполагала. Вес тела приходился на руки, а они — мое уязвимое место, ну, как у Ахиллеса его пята. Всегда страдала от того, что не могла на физкультуре отжаться даже пару раз, с подтягиванием приходилось еще хуже. К тому же после полученного в прошлом году осложнения на сердце, уроки физкультуры я не посещала вовсе — так что, та еще спортсменка. Приходилось одновременно отрывать руку и ногу от перекладины, а это было трудно. Конечности так устали, что мне казалось: все, не выдержу, сейчас пальцы разожмутся — и я упаду. Лестница заканчивалась в полутора метрах от земли.
— Прыгай. Я тебя поймаю. Не бойся, хромоножка.
Ну зачем он напомнил мне о том падении? Я и на ровной поверхности летаю, а уж эту гору не преодолею точно. Пришлось, превозмогая свой страх, рискнуть. Оказавшись в руках Кутусова, я крепко прижалась к его груди и засмеялась.
— Тихо.
Мы зашли под балкон и через секунду услышали голос комендантши:
— Тебя, деточка, посетили видения. Нет здесь никого. Зря только оторвала меня от сериала.
Стас достал телефон и позвонил Сергееву:
— Сашка с вами?
— Нет. Она ушла сразу после вас. Почему-то психанула, мне приказала сидеть на месте, не провожать.
— Будьте осторожнее, комендантша на этаже. И вынеси Стаськину сумочку в фойе.
Постояв минут пять и дождавшись Славу, мы отправились на остановку.
— Кто же нас сдал? — озадачился после Стас. — Думается, это Муха, больше некому…
Я тут же перебила обличающую речь и следователя, и прокурора в одном лице:
— Как ты можешь так говорить? Она все же моя подруга и твоя одноклассница.
— Квашняк — тоже твоя одноклассница, но это не мешало тебе подозревать ее во всех смертных грехах.
— Это другое. Сашка бы подобным образом не поступила.
— Хотелось бы верить. Прости, Маруся, что так получилось.
— Да, ладно, Кутузов. С кем не бывает? В конце концов, не твоя же это вина.
На этот раз мы долго гуляли по Невскому, разговаривая о настоящем и вспоминая прошлое. Я рассказала о предстоящей в пятницу женитьбе отца на матери Маргариты Квашняк. Стас очень удивился целеустремленности и хваткости Инессы Ивановны.
— А с виду божий одуванчик — сама доброта, простота и беззащитность.
— Вот и мой отец купился на ее игру, решил, что она именно такая.
— Послушай, может, Инесса Ивановна действительно любит Олега Ивановича?
— Конечно, любит. Особенно пятого и двадцатого числа каждого месяца. Нет, ты не подумай, что папа меня бросил, это совсем не так. Он интересуется моими делами, дает советы, если мне это нужно, и финансово не ограничивает. Но что-то ушло. Мое безграничное доверие к нему, наверное. Знаю, что и он устал: будущая жена наговаривает на меня, я — на нее. Это не жизнь — каторга. Я решила уйти в общежитие и не мешать им, тем более чета пребывает в ожидании ребенка.
— Вот даже как…Стаська, послушай, а не перевестись ли тебе в какой-нибудь наш медицинский колледж? Какая теперь разница, где жить, если ты все равно решила от них уйти?
— Нет, Стас. Это из Питера в Энск легко перевестись на бюджет, а наоборот не получится. Платно же учиться у меня нет средств. У отца просить не стану.
— И все-таки надо попробовать.
— Посмотрим.
— Я завтра же обо всем узнаю.
Меня такая забота улыбнула. Договорившись встретиться через день, мы снова с трудом оторвались друг от друга, прощаясь до среды — Стас во вторник должен быть на суточном дежурстве.
Весь следующий день я провела в пеших и автобусных экскурсиях, наслаждаясь красотами города. «Какие погоды нынче стоят чудесные! — лениво думалось мне. — Странно, но жаркие летние дни несвойственны переходному климату от континентального к морскому. Наверное, это подарок свыше нашей сибирской группе, изголодавшейся в своих снегах и морозах по ярким брызгам ультрамарина и золотого солнечного сплава».
Саше я звонила много раз, но она почему-то не брала трубку. На подругу это совсем не похоже, она любила поговорить и часто досаждала мне своей болтовней. Понимая, что Мошкина в глубокой обиде из-за моего внезапного исчезновения, я отправилась к ней в общежитие. Подруга была изрядно удивлена моему визиту.