— Объясни, дорогая моя, почему не отвечаешь на телефонные звонки?
— Тебе какая разница? — грубо ответила Саша. — Уже день рождения завершился, гости разошлись и ты, наконец, заметила мое отсутствие? Что так поздно спохватилась? Я тебе нужна только тогда, когда нет рядом Кутусова?
— Во-первых, я звонила тебе в течение дня несколько раз, но ты не хотела брать трубку. Во-вторых, ты мне нужна всегда, хоть и не хочешь в это верить. Ну, признавайся, почему сбежала с дня рождения? Не из-за того же, что я вышла поболтать с Кутусовым?
— Меня все бросили: сначала ты сбежала со Стасом, потом сам именинник куда-то умотал, оставив гостей. Что мне оставалось делать? Я тоже ушла.
— Прости, понимаешь, мне очень хотелось поболтать с Кутусовым.
Пришлось рассказать Сашке, как наше прекрасное уединение закончилось нелепым бегством. Мошкина долго смеялась, вспоминая ту фразу, сказанную мной на балконе: «Все ушли, а меня забыли». Кажется, Сашка простила. Однако о том, что мы со Стасом гуляли до ночи и договорились встретиться снова, я не сказала. Ведь что-то же должно оставаться в запасе, правда? Не всегда душу нужно выворачивать наизнанку: счастье мимолетно, его легко спугнуть.
— Думаю, Кутузов поступил безобразно по отношению к тебе, — вдруг вынесла вердикт Мошкина. — А если бы ты сорвалась? Получила травму? Об этом он подумал? Мне кажется, Стас тебя совсем не любит. Точно не любит. Любящий человек никогда не стал бы подвергать другого риску.
— Ну, знаешь, дорогая, можно разбить нос, когда гуляешь по Невскому. Риска никакого не было. Это просто острые специи к основному блюду, чтобы тебе было понятнее. Зато теперь я знаю, почему люди стремятся в горы.
— Почему же?
— Чтобы почувствовать настоящий вкус жизни и преодолеть собственные страхи.
Вернувшись в свой номер, я прочла записку, лежавшую на столе: «Станислава, уехала к сыну в Петергоф. Вернусь в пятницу вечером. Наталья Александровна».
Я знала, что сын соседки по гостиничному номеру учится в военно-морском политехническом институте. Мать специально приехала в Петербург по путевке, подаренной родственниками, чтобы встретиться с сыном. Сорок километров — и она в Петергофе. Вот молодец парень, все-таки добился увольнения по случаю приезда матери.
Глава 14
Утром, сходив на завтрак, я начала в спешке собираться в Пушкин, где мы всей группой намеревались посетить Царскосельский лицей. В это время совсем некстати позвонил Стас и сказал, что стоит под моими окнами и ждет, когда я провожу его в царские хоромы. Через пять минут он, бледный и очень уставший, находился в моей комнате, и мы снова, не говоря ни слова, оказались в объятиях друг друга, как днем раньше в его общежитии.
— А может, не поедешь? — уговаривал меня Стас. — Проведем хотя бы день вместе.
— Проведем вместе вечер, и четверг тоже в нашем расположении, обещаю.
— А нас из Рая не выгонят?
Я засмеялась:
— Мы же не в общежитии. Вернусь в три часа, а ты в это время поспишь, ведь целые сутки разъезжал на своей скорой. Захочешь есть — в холодильнике колбаса, сыр и соки. Пользуйся.
— Договорились, закрой меня, чтобы не пришлось прыгать с третьего этажа без парашюта: лестницы здесь нет, а такие попугаи, как я, не летают, — вспомнил он, что так его в злые минуты называла Маруся. — И конец нашей лебединой песни. Конечно, лебедь ты, а я так, погулять вышел, смешной, болтливый, волнистый попугайчик.
Я счастливо засмеялась:
— Какой же я лебедь? Так, всего-то жар-птица. Создание, которое периодически превращают в курицу, если верить одной талантливой поэтессе. 10 Будь по-твоему, закрою, чтобы не было соблазна сбежать, то есть улететь.
Мне было радостно от сознания того, что в этой комнате, на этой кровати, будет спать он — любовь всей моей жизни. Закрывая дверь комнаты, я услышала:
— Помоги-те! Свободу волнистым попугаям!
— Посидишь в клетке, блудный попугай, — прошептала я, — целее будешь и перья не растеряешь.
Решив на ресепшене вопрос относительно Кутусова, я со спокойной душой отправилась к экскурсионному автобусу. Мы вернулись немного позже, чем предполагалось, почти в пять часов вечера. Когда я была в дороге, позвонила Саша, предложив встретиться. Я объяснила, что нахожусь в Пушкине и вряд ли сегодня смогу с ней увидеться — очень устала. Это не было ложью. Но и абсолютной правдой тоже нельзя было назвать.