«Проспала! Как я могла так крепко уснуть? — ругала я себя. Посмотрела вокруг и заметила чудесное преображение гостиной: повсюду были развешаны связки гелиевых шаров, на одной из стен неоновыми буквами было написано «Люблю».
— Проснулась, Маруся? — В гостиную вошел Стас. — Пришлось тебя, спящую, перенести на диван, а потом немного похозяйничать на твоей кухне. Пойдем, родная, отметим важное событие: не каждый день подаем заявление в ЗАГС.
Я вошла на кухню. Весь стол был уставлен разносолами. Будущий муж выложил на блюдо курицу-гриль, по тарталеткам разложил салаты, шарики красной икры. В центре стола стояла бутылка шампанского, на большом блюде лежали фрукты и виноград. Украшал композицию любимый мною белковый торт с топпером из мастики в виде сердечка с надписью «Выходи за меня замуж!».
Я запрыгала от счастья и захлопала в ладоши.
От прилива вселенского счастья Кутусов стал красным, как помидор.
— А кольцо наверняка запрятано в той белой кремовой розочке? — восторженно воскликнула я.
— Не совсем. Стасенька, я люблю тебя, люблю так, что, когда говорю, голос пропадает, — будущий муж закашлялся. — Ты — мое счастье, моя надежда, моя жизнь. Только с тобой мне хочется свернуть горы, только тебе мне хочется достать с неба звезду. — И он протянул сертификат о присвоении звезде с координатами 05 ч 55 м 10.3053с (прямое восхождение), + 07°24′ 25.426" (склонение) седьмой величины в созвездии Райской Птицы имени Станислава (владелец: Станислава Олеговна Кутусова)
И меня пробило на эмоции: из глаз опять потоком полились слезы. Вот жар-птица и увековечилась в небесах, правда, в другом полушарии.
— Стасенька, ты стала такой сентиментальной. Никогда за тобой такого не замечал.
— Это возраст и неожиданно свалившееся счастье! Такое чудное волшебство: обычная жар-птица превратилась в звезду имени себя. Спасибо, любимый!
— Все благодарности потом и в особо нежной форме. А вот и наши кольца. — Он достал из внутреннего кармана пиджака синюю коробочку, где лежали кольца с выгравированными надписями: Together forever — вместе навсегда. — Не стал класть кольца в торт, не нравится этот пошлый приемчик, да и боялся, что подавишься. Излишний риск.
Ах, как все было красиво. Все-таки Кутусов — неисправимый романтик.
На смену чудесному, волшебному вечеру пришла ночь — время рвать на себе мои длинные волосы, в которые ушел весь ум. Стас давно уснул, а я лежала и все думала, думала, думала. Внутренний подленький голосок уговаривал: «Может, не надо вообще ничего говорить? Ведь вырастил же тебя отец, как родную, и Стас вырастит Дашу так же». Но нет, я этот внутренний голос совсем приглушила и услышала другой: «Не тяни, скажи завтра же обо всем, отец и дочь наконец должны обрести друг друга. Ты достаточно уже нарезвилась. Дальше тянуть опасно. Собственная совесть тебя уничтожит».
И я решилась сказать обо всем в пятницу, сразу после выписки. Приняла решение, и сразу стало легче. А там будь что будет. Стас закидает меня или камнями, или цветами.
…Или камнями, или цветами. Я плохо знала Стаса, особенно его последние шесть лет. Не последовало ни то, ни другое. Ничего из этого.
Глава 28
Пока я оформляла больничный, Кутусов в обеденный перерыв забежал к нам домой за забытым паспортом — хотел сделать мне какой-то сюрприз. Открыв дверь своим ключом, прошел в спальню, а потом взглядом задержался на документе, лежащем на полу. Но он же аккуратист — Кутусов, как можно оставить беспорядок? Низяяя!
Этим документом оказалось свидетельство о рождении Даши, которое я забыла убрать в ящик стола, где оно всегда хранилось — и на старуху бывает проруха. На месте ФИО отца — прочерк, отчество: Станиславовна. Что еще нужно умному человеку, чтобы сложить 2+2 и сделать вывод, кто отец ребенка? Однако Кутусову захотелось, чтобы я сама озвучила это.
— Так кто отец ребенка? — сквозь зубы спросил Стас, держа в руках свидетельство, когда я через пять минут после его нечаянного открытия вернулась домой.
Ну, что ж, посмотрев в глаза теперь уже, по моему мнению, несостоявшемуся мужу, я легко вздохнула — наконец правда вскрылась, что уж теперь — и сказала:
— Отец Даши ты.
— Так все просто?
— Конечно, просто.
— А когда ты собиралась мне об этом сообщить? На смертном одре?
— Я собиралась обо всем рассказать сегодня, но ты узнал раньше. Понимаю, ты сейчас готов уличить меня во всех смертных грехах. Виновата. Беру все на себя. Кстати, самолет из Сургута в Афганистан угнала тоже я.