Шляпников сидел за столом и неодобрительно смотрел на своего подчиненного.
— Работаем, Михаил Сергеевич, — заверил его Крутиков.
— Значит, плохо работаете. Неужели ты не понимаешь, как это важно? Это же такое резонансное преступление, что представить трудно! Хорошо, что пока удается держать в «узде» прессу. Ты представляешь, что будет, когда журналисты пронюхают об убийстве Конашевича? А они раньше или позже обязательно всё узнают. И вот тогда начнется. Грозовой фронт покажется всем нам детской шалостью по сравнению с шумихой, которую поднимут журналисты. Почему убийца ещё не найден? Какие есть версии?
— Опрашиваем свидетелей. Версий несколько. Главной пока нет. Ещё не всех свидетелей опросили. Делаем всё, что полагается в таких случаях. И даже больше.
Крутиков вкратце рассказал о проделанной работе и о запланированных мероприятиях. Суперинтендант не перебивал. Иногда он записывал информацию в свой коммуникатор.
Когда Крутиков закончил говорить, Шляпников недовольно качнул головой.
— Медленно работаете. Не все свидетели опрошены. Это раз. А ведь среди них может быть тот, кого мы ищем. Два — не найдена девушка, с которой предположительно встречался Конашевич. Почему вы её ещё не установили? В чем дело? Панов и Светлана Конашевич до конца не отработаны. Это три.
Суперинтендант назвал ещё несколько недочетов в работе своих подчиненных. Игорь молчал. А что тут скажешь, если всё по делу?
— Что-то в последнее время ты мне Игорь не нравишься, — вдруг сменил тему разговора Шляпников. — У тебя всё в порядке?
— Всё хорошо, Михаил Сергеевич. Просто немножко устал. Работы много. Шляпников усмехнулся.
— Работы много. Тоже мне, удивил. А когда её было мало? У тебя же помощник есть? Как он, кстати? Может быть, выгнать его к чертовой
бабушке, если от него пользы никакой нет? Пусть переводится в другой отдел. В Отделе по расследованию краж есть свободные вакансии. Я поговорю, его возьмут. Или может пойти в полицейский спецназ. Он, кажется, неплохо стреляет. Вот и пусть стреляет, если головой думать не может.
— Пока на Игнатова не жалуюсь. Он старается. Не всё у него получается, но толк может быть. Пока выгонять рано. Я бы ещё присмотрелся к нему.
— Ладно. Работайте. Только помни, что этим делом интересуется руководство. Ты хотя бы представляешь, сколько раз мне каждый день звонят, интересуются ходом расследования? Причем звонят такие высокопоставленные лица, что вообразить себе не можешь. А ты представляешь, что будет, когда журналисты узнают, что это не самоубийство, а убийство?
Крутиков промолчал. Он прекрасно понимал, что начнется в этом случае. — Ладно, иди работай.
Глава 27
Сообщение из Технической службы Антон увидел сразу, как пришел утром на работу. Коммуникатор мигал маленькой зеленой точкой, сообщавшей, что получена новая информация.
Оказалось, Техническая служба умеет хорошо работать: её специалисты добыли из переписки и звонков Михаила Конашевича интересные сведенья о его контактах. Антона заинтересовала некая Елена Василенко, с которой президент корпорации «Венерианс фармс» вел переписку.
Введя в полицейскую базу данных фамилию и имя женщины, Антон вскоре узнал, что ей девятнадцать лет, что она учится в Университете Венера-сити на биологическом факультете. Не замужем. Не судима. Родители живут на Юпитере.
«Может быть, это как раз та девушка, с которой встречался Михаил Конашевич», — подумал Игнатов.
Он переслал информацию Крутикову с пометкой «Срочно».
— Кажется, я нашел девушку Конашевича. Почитай их переписку и распечатку звонков.
— Молодец. Интересно… — через несколько минут сказал Игорь. — Нужно с ней сегодня же поговорить. Шеф требует результат. Она студентка, значит сейчас у нее занятия. Поехали к корпусу биологического факультета. Попробуем её там найти.
— Может быть лучше ей позвонить? Пригласить к нам? Зачем зря ездить.
— Ты что, хочешь, чтобы она сбежала? А вдруг она замешана в убийстве Конашевича? Звонком ты её предупредишь.
Антон поморщился. Об этом он не подумал. Сбежит, и где потом её искать?
— Извини, что-то я сегодня плохо с утра соображаю.
— Ничего, бывает. Работал тут у нас одно время детектив-сержант Егор Полочкин. Так он тоже по утрам обычно плохо соображал. Но только не по той причине, что ты.
— То есть? Не понял.
— Да просто любил он выпить после работы. Конечно, все полицейские пьют. Но нужно же знать меру. А Егор не знал свою меру. Поэтому по утрам он плохо соображал. Хотя полицейским был хорошим. Дело свое, нужно признать, знал неплохо.