— Я? — Филипп немного смутился. — Я?
— Ну да. Предпочитаешь ужастики о засасывании людей домом?
На несколько секунд повисла пауза.
— Я? — повторил Филипп. — Я мало читаю. Вообще.
— А из школьной программы? — Тетя не сдавалась, что было на нее не похоже.
— Тетя, сейчас каникулы.
— Ну, я знаю, что сейчас каникулы, но до каникул ты, наверное, ходил в школу, помнишь? Или как в тумане?
— Как в тумане, тетя.
— И книги из школьной программы тоже в тумане?
— Тоже, тетя.
— Все? А может, все же какую-нибудь помнишь?
— Ой, тетя.
— «Ой, тетя»? Так-так… «Ой, тетя»… Не могу вспомнить, кто это написал. «Ой, тетя»… «Ой, тетя»… — Тетя Агнешка выглядела так, будто на самом деле старалась вспомнить автора книги под названием «Ой, тетя».
Но Филипп прекрасно понимал, что происходит.
— Ой, тетя… Это значит, я хотел сказать, что что-то я прочитал. «В пустыне и джунглях», например.
— В режиссуре Слесицкого, начала семидесятых, или эту последнюю версию две тысячи первого?
— Последнюю, — быстро ответил Филипп и почти сразу понял, как легко попался на уловку.
— Итак, вампиры, дýхи и желе, говоришь? Это могло бы тебя заинтересовать? Ну да. «В пустыне и в желе» — это было бы нечто. Может, подбросишь мне какую-нибудь оригинальную идею?
— То есть какую?
— То есть такую, которая до тебя еще никому не приходила в голову.
— А желе?
— Желе мне кажется странно знакомым.
— Да? Не-е-ет… Да?
— Не говоря уже о дýхах.
— А-а-а, ну да. Да, да.
— Итак, что ты можешь предложить, кроме желе?
— То есть?
— Я прошу интересную идею. Или какой-нибудь сюжет, предложение, слово, персонажа, случай, заметку, что угодно. Только твое собственное. Мне бы очень пригодилось что-нибудь такое. Правда. Писать — это еще и собирать. То, что можно увидеть и услышать. И свой собственный опыт, и чужой. Не только одно воображение. Одно воображение — этого слишком мало. Его нужно подпитывать, скажем так.
Филипп посмотрел на тетю, как на какое-то странное существо, и вздохнул.
Тетя тоже вздохнула и спросила:
— А что там дома?
Филипп пожал плечами.
— Ну, надеюсь, не желе? — забеспокоилась тетя.
— К сожалению, нет. Все нормально.
— Нормально?
— Нормально.
— А то у Агаты, то есть у твоей мамы, сегодня по телефону был какой-то такой вялый голос.
Филипп потыкал вилкой крошки на тарелке, где уже давно не было пирога.
— Не знаю, — пробормотал он. — Ну что-то… Как обычно. Не знаю.
Тетя снова вздохнула. Бодек покряхтел, и стало как-то странно.
Филипп знал, что ему пора возвращаться, потому что иначе он опоздает к ужину, к восьми. Но как-то вообще не хотелось вылезать из этого самого глубокого в мире кресла, в котором его не было видно. Если смотреть сзади.
Тикали настенные часы, которым было восемьдесят лет или больше, и от этого тиканья время замедлялось, и замедлялось, и замедлялось…
И тогда Филипп очень тихо произнес:
— А если бы кто-то написал книгу о мальчике, у которого в комнате живут… стеночники? Желто-голубые.
— Стеночники?
— Ага.
— Желто-голубые стеночники… — Тетя задумалась.
Или удивилась. В любом случае у нее было неопределенное выражение лица.
Но Филипп этого не видел, потому что все время смотрел на пустую тарелку из-под пирога, которую все еще держал на коленях.
— Ну да, — сказал он. — Они немного похожи на мохнатые мячики для пинг-понга. И эти стеночники могут за десять секунд стать размером с комнату.
Тетя снова шевельнулась на диване.
— Ага! И?..
Филипп оторвал голову от тарелки.
— И?.. — повторил он.
— Почему они так вырастают? Эти… эти…
— Стеночники.
— Эти стеночники. Зачем они это делают?
Этого Филипп не знал.
— Я не знаю, — признался он почти шепотом.
— Ничего страшного, — сказала тетя. — Может, потом узнаешь. Расскажи мне что-нибудь еще.
— О стеночниках?
— Например.
«Или о волках», — подумал Филипп.
— Или о чем угодно, что показалось тебе интересным. О чем хочешь. Хоть о белой кошке, которая перебежала дорогу. Я уже говорила, что я сейчас собираю как раз такие крошки. Каждая может пригодиться.
— У меня есть немного, от пирога, — заметил Филипп, и они рассмеялись. — Но я же не должен приносить тебе кошку? — спросил он.
— Знаешь, иногда что-то кажется малозначительным, как эта белая кошка. А потом оказывается самым важным событием в жизни. Но это становится понятно только через какое-то время. Об этом тоже можно написать.