— Это верно, — согласился Денис.
— Вампиры питаются только кровью? — выпалила я весьма щекотливый вопрос. — Или могут употреблять человеческую пищу?
— Только человеческая кровь и свежая, — неохотно отозвался Дэн. — Мы не едим человеческую пищу. Она нам совершенно не нужна.
Он устало откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Я знала, что спать он не собирался. Наверное, там ему было легче. Пусть.
— А что насчет распятий, сна в гробу, святой воды или чеснока? — продолжала я свой допрос.
— Это все мифы. Ты уже знаешь, что для сна мне нужно помещение без окон, и еще — ни каких гробов!
— Фу, какая гадость! — фыркнула я и сморщила носик.
— Согласен. Тем более что я не мертвец, а просто существо иной формы жизни, — с умным видом заявил Дэн.
— Это радует, — с облегчением вздохнула я.
— Допрос окончен? — лениво поинтересовался Денис.
Вампир открыл одни глаз и пытливо посмотрел на меня. Я усмехнулась при виде его комичного вида.
— Еще один вопрос и самый главный!
— Валяй.
— Ты — вампир, я — человек, и как нам быть с этим всем?
— Леночка, иди ко мне, — нежно прошептал Дэн и протянул ко мне руки.
Я послушно переползла с дивана на его колени. Устраиваясь поудобнее, я терпеливо ждала, когда вампир ответит на мой вопрос, но Дэн молчал. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Каждый думал о своем и боялся озвучить опасения вслух. Я это чувствовала, но ничего не могла поделать.
— Денис, — я робко подняла глаза.
Слушать тишину мне было больше невмоготу. Голубые глаза вампира смотрели с выражением горького сожаления. Я была уверенна, что в этот миг его раздирали противоречия.
— Да, Ленусь, — голос Дэна был низким с хриплыми нотками.
— Скажи, Меррав ведь прав? Да? — я с трудом выдавила из себя эти страшные слова. — Не молчи, пожалуйста!
— Скажем так — он не врал, — наконец выдавил Денис и болезненно поморщился. — Повторяю — я не трону тебя. Леночка, ты для меня слишком много значишь…
— Как память о Кларе? — я прикусила язык, но было поздно — эти ядовитые слова
уже вырвались из моих уст.
Бледное лицо Дэна окаменело, мускулистое тело напряглось, а руки разжались.
— Ты ведь не простила мне этого? Верно? — отстраненно процедил вампир ледяным тоном.
В его больших глазах мелькнула неподдельная обида.
— Прости, Дэн, это непросто принять. Я пытаюсь! Дай мне время! — взмолилась я, отчаянно кусая губы от обиды.
Чувство уязвленного самолюбия не давало мне покоя последние сутки. Только острая тоска по возлюбленному притупляла эту боль. Когда Дэн был продолжительное время рядом, то все эти чувства вздымались по мне, напоминая о том, что я — всего лишь двойник Клары. Как ни крути, но Дэн по-настоящему обратил на меня внимание, когда увидел на парковке. Вампир сам мне это сказал.
— Лена! А сколько мне тебе дать времени? День, два, год? — взвился Дэн. — А может, ты это будешь помнить всю жизнь? Я думал, что мы этот вопрос сегодня выяснили. Оказалось, что нет!
Я слезла с колен вампира, и устало забилась в угол дивана. В глазах застыли слезы, но мне не хотелось плакать при нем.
— Я не прошу много, — обиженно прошептала я. — Разве я много хочу? Думаешь легко любить того, кто любить саму память о бывшей жене! Разве не так! Ты со мной лишь из-за этого!
— Ты не можешь забыть о Кларе. Ты хочешь, но не можешь, — горько проговорил Дэн и встал с диванчика.
— Вот видишь, — с горечью пролепетала я. — Клара! Всегда она! И будет так! Хоть ты твердишь мне, что любишь! Но кого ты пытаешься обмануть, Дэн?
— Мне лучше уйти, — чужим голосом отозвался Дэн.
— Как хочешь…, — помертвевшими губами прошептала я. — Только не делай глупости…
Денис энергично надел куртку и застегнул молнию.
— Нет, что ты. Это было бы слишком легко. Тем более, что вампиры теперь не оставят тебя в покое, — устало ответил Дэн.
Его гнев уже улегся, уступив место апатии. Уже стоя в дверях комнаты, Дэн обернулся ко мне и тихо сказал:
— Прощай… Если мы больше не увидимся, знай — я рядом…
Я схватила подушку и с криком швырнула ее в мужчину:
— Ну и вали! Все вы мужики такие — чуть, что сразу в кусты!! Ненавижу тебя!
Вампир легко увернулся от моего снаряда, снисходительно пожал плечами и бесшумно выскользнул из комнаты. Я повалилась ничком на диван и громко зарыдала, совершенно не стесняясь соседей.
XXI
Колесников был на седьмом небе от счастья, когда статья о наркомании лежала у него на столе в среду и ровно в девять утра. Главред радостно потирал ладошки, а его маленькие глазки лихорадочно блестели. Он быстро читал статью, а я покорно сидела на стуле перед его рабочим столом. Широкий сноп света вливался в окно кабинета Колесникова и немилосердно слепил мне глаза, поэтому я щурилась, когда смотрела на главреда.