– Эй, малой! Ты здесь, что ли? – раздалось снаружи.
Я сел так резко, что стукнулся о низкую доску. Это был человеческий голос, впервые за все время звучала внятная речь. Но, кроме того, голос напоминал что-то ужасно знакомое…
– Малой! Я знаю, что ты здесь. Выдь, поговорить надо.
«Я не буду отвечать! Я не буду отвечать! – хаотично забегали мысли. – Даже если это действительно Андреич, я не буду ему отвечать… Он ведь не может быть здесь… если он здесь, то это уже совсем не он…»
– Слышь, тёзка, да выдь ты!
В щит двери стукнули раз, потом зашипели уже не по-человечески. Он, видно, не знал, что моя крепость сама себя защищает. Василий Андреич на одной стороне с гансами и карлушами, а я загнан в крысиную нору! Ситуация выглядела нелепой, но от этого еще более страшной. Может, я все-таки уснул?
– Я приду потом еще! Слышь? Оглох ты там, что ль?
Тяжелые шаги удалялись. Я стремглав прильнул к смотровой щели, – в последних лучах Черного Светила от меня уходила неясная фигура. Знакомая! Забытая за семьдесят с лишним лет, но сейчас мгновенно вернувшаяся в память. Гимнастерка побурела, голова опущена – лица, конечно, не видно – но шаркающая походка, широкие плечи, которые мне, пацану, всегда казались такими огромными, были прежними.
Я тогда мечтал, что вот, повоюю и стану таким же! Мечтал ровно неделю, пока жил рядом с Андреичем, воевал с ним рядом. Первый же бой оказался и последним. Когда я словил пулю в живот, Андреич меня подхватил… Его взгляд стал последним, что я помнил в своей человеческой жизни.
Я еле дождался восхода Луны, отодрал, наконец, ненавистные доски, вышиб дверной щит и вылез наружу. Попытался разглядеть что-нибудь в том направлении, куда ушел мой бывший боевой товарищ, но там ничего и никого уже, конечно, не было.
Обратная Сторона готовилась ко сну. Лес успокаивался, в воздухе висел запах сырой земли и мертвой листвы, я вдохнул его полной грудью. Нужно было срочно идти к Древу, но сначала – проверка и ремонт. Что бы ни стряслось, даже если конец света… и того, и этого. Я быстро закидал назад раскиданные доски. Отметил, что в этот раз гады постарались меньше обычного, хотя гремели изрядно. Почему, интересно?
Отсчитал шаги до пенька. Совсем плохо! Сволочная деревяшка уже проделала за сутки четыре с половиной шага. На четыре с половиной шага стала ближе к моему укрытию, осталось всего пять. Если подойдет вплотную и начнет двигаться дальше, снесет, поди, опоры блиндажа. Вот только сможет ли пень прикасаться к обломкам избушки? Для проверки закидал его небольшими досками – завтра посмотрим. Под конец этой работы я не удержался, еще раз глянул туда, откуда ко мне, возможно, придет Андреич, и пошагал по тропинке.
Древо казалось притихшим. Я обошел кругом, прежде чем заговорить. Мне хотелось стучать по нему, орать, прервать это вечное спокойствие. Деревья, может, и хорошие друзья, но они вряд ли могут понять, что кто-то живет на свете быстрее, чем растут их корни.
– Ко мне приходил… бывший знакомый, – заговорил я наконец. – Разве такое возможно?
Древо молчало в ответ.
– Он давно мертв. РАЗВЕ ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?
Древо шелестело ветвями.
Я без сил бухнулся у корней. Треснул, как мог сильно, головой в ствол. Когда же этому наступит конец?
– Как мне вернуть избушку? – повторил я вопрос, который устал уже задавать. – Как мне вернуться на Светлую Сторону? – слова уже вязли на зубах, но ответа не было, сколько ни спрашивай. Древо обычно отвечало уклончиво, что «свой путь надо вырастить» и тому подобное. Дерево ведь, хоть и Мировое.
А сегодня оно вообще решило отмалчиваться. Именно сегодня!
В сердцах я треснул по стволу кулаком, прекрасно понимая, что для древесного гиганта это будет как пинок муравья. Однако Древо отреагировало – в ответ мне сверху прилетела шишка и больно попала по башке. На нем еще и шишки есть? Отвечать словами мне сегодня не пожелали – разбирайся, мол, сам. А если сам не могу? Если то, что случилось, выше моего понимания и моих сил!
Я не боялся обитателей Обратной Стороны и справлялся с ними, как мог. Я не боялся голода, так как знал, что буду его терпеть, сколько будет нужно – ради нее, моей хозяйки. Но теперь Обратная Сторона нашла, чем меня пробрать. Почти единственный друг, который что-то значил для меня в той, человеческой, жизни, вдруг приковылял из прошлого. Это было слишком для меня.
Я просидел у теплого ствола почти до рассвета. Интересно, а что будет, если я просто останусь здесь? Проверять не хотелось. Оскорблять Древо борьбой и гибелью казалось хуже, чем просто погибнуть… Моя нора ждала меня. На небе занимался очередной Черный Рассвет. Кажется, тридцатый по счету для меня здесь.