«Все-таки ковер-вертолет гораздо круче самолета!» – подумала я, слезая. Вокруг раскидывалась невероятная красота, а навстречу мне медленно и достойно выходили самые прекрасные на свете создания: Лев с гривой, пылающей, как огонь, и огромный синий Бык. Легко шурша крыльями, рядом опустился гигантский Орел. Я прикоснулась к золотому оперению, погладила гордую шею и поймала взгляд удивительных человеческих глаз.
***
Нам ни в коем случае нельзя было засыпать. Однако девочке требовался отдых. Моя хозяйка, хоть и храбрилась, на самом деле устала от долгого перехода. После еды она совсем разморилась и начала клевать носом. Я уложил ее на мягкие подушки, прикрыл одеялом. Она повозилась еще немного и крепко заснула, а я сидел, прислушиваясь к мерному дыханию.
«Все-таки она еще очень молода для таких приключений», - подумалось мне. Она была такой хрупкой, и мне нужно было защитить ее от целого мира.
Вдруг я почувствовал, как что-то неуловимо изменилось. Все подушки и одеяла вдруг приподнялись, и я понял, что мы уже давно находимся под водой. Видимо, из-за полумрака шатра сразу этого не заметил. Жидкость вокруг нас была не холодной и не теплой, и мерно колыхалась в своем собственном ритме. Лицо моей хозяйки в этом подводном мире вдруг стало отливать зеленью, ее волосы поднялись вокруг головы и тоже стали колыхаться, подхватив биение гигантского морского сердца, в них играли крохотные золотые рыбки. А она спала и не знала, что творится вокруг.
Я совершенно точно осознавал, что мы находимся на огромной глубине, и над нами сейчас километры воды. Всплывать и искать поверхность было бессмысленно, у нас просто не хватит воздуха. Воздух! Почему же я раньше не подумал об этом? А теперь вот задумался и понял, что запасов кислорода у нас осталось совсем мало, причем запас этот – на двоих.
Моя хозяйка продолжала тихо спать, а я из последних сил экономил дыхание, чтобы оставить воздух ей. Жизнь у нас теперь была одна на двоих, и я смирял животные инстинкты, пытаясь не дышать.
Полутемный шатер накрыла еще более густая тень. Я выскочил наружу, готовый отразить эту новую опасность, и замер. Вокруг меня колыхался и гулко жил своей жизнью подводный мир. Мертвые деревья превратились в гигантские водоросли, а где-то вверху, в невообразимой высоте, через рябящую поверхность пробивались лучи Черного Солнца, сюда они почти не доходили. Надо мной еще раз медленно проплыла колоссальная тень. Огромный кит неторопливо бил хвостом, двигаясь над нами.
Как оглушенный, я кинулся в шатер, подхватил мою хозяйку на руки и понял, что не могу больше дышать. Кислород заканчивался. Хозяйка, продолжая спать, медленно уплывала от меня. Теряя силы, я начал освобождаться от того, что обхватило шею и не пускало меня к ней.
Пару вздохов спустя я понял, что борюсь с одеялом, которое намоталось на шею. Я рассмеялся, попытался выпутаться из мягкого шелка, но тот скользил, затягиваясь все туже. А моя хозяйка лежала рядом и все глубже погружалась в гору подушек и каких-то ярких тряпок, которые пузырились и ползали вокруг нее.
Осознав, наконец, что происходит, я начал драться по-настоящему. Первым делом попытался подсунуть пальцы под шелковый захват на шее, но петля захлестнулась туго, и каждую секунду я проигрывал у нее лишние миллиметры. Горло уже перехватывало, кислорода не хватало.
Ошибкой врага стало то, что он не спеленал мне руки. Судорожно шарясь вокруг, я наткнулся на мой вещмешок. Острый нож из заговоренной стали нашелся сам – я натренировался его доставать не глядя. Резко полоснув по ткани на своей шее, я поранился, конечно, зато тугой захват на секунду ослаб. Я сумел пальцем подлезть под него и содрал с себя эту дрянь одним рывком. Шелковая ткань, откинутая на пол, зашевелилась, как живая, и я рубанул по ней еще. Крови было много. Похоже, я поранился сильнее, чем думал.
Не рассуждая, я кинулся к моей хозяйке, которая уже почти погрузилась в слабо шевелящуюся груду. Только белая рука торчала наружу. Рыча, как зверь, я начал копошиться в этой куче, однако никак не мог нащупать тело. Похоже, ее засасывало куда-то вглубь. Ничего не понимая, я полоснул ножом по ткани, и из разреза тут же потекла горячая темная кровь. Гора подушек и одеял закричала. Голос – как будто женский, но такой, что и не узнаешь.
В ужасе, что мог поранить хозяйку, я начал раскидывать все в разные стороны, и, наконец, докопался до нее. Тонкая, туго обернутая белым шелком, она напоминала мумию. Я рвал эти тряпки руками, драл их ногтями и зубами, а они истекали кровью, но все-таки поддавались. Оглянувшись на секунду, я понял, что подушки с одеялами, раскиданные мной, опять уже собрались вокруг и грозили закрыть нас с головами. Схватив хозяйку под мышку, я начал пробиваться ко выходу – туда, где когда-то был полог. Оказалось, что плотная ткань срослась и не хотела выпускать нас наружу. Нож вошел в узорчатое полотно, как в мясо. Крик бил в уши. Из раны хлынула черная жидкость, но где-то там мелькнул крохотный просвет. Я продолжал рубить и колоть стенку шатра, и, наконец, проделал в нем кровавую дыру - достаточную, чтобы выбраться.