Я невольно улыбаюсь. Лука обаятельный. Лука умеет уговаривать. С прибабахом, куда без этого, но хороший.
Вообще-то я так и так планировал сегодня налакаться. Правда, в другом занимательном месте. Туда мне можно, туда пускают… Спасибо, блин! Понимаете, этот уголок не для людей. Там обитают наши. Ладно, расскажу вам позже. И про нюансы телепортации, и про сие душевное местечко. Душевное… не то слово! Ха-ха. Но все потом, а сейчас я собираюсь согласиться на пьянку с Лукой. Внезапный поворот!
— Если к вечеру останемся живы, то я не против, — выпускаю наружу сотый шумный выдох за день и неоднозначно кривлюсь.
— Нас так просто не убить! — он снова ободряюще колотит меня по плечу.
Меня-то уж точно. Хе-хе.
— Зачем ты все-таки нацепил фартук?
До сих пор интересно. Я ж любопытный.
— Ну-у… понимаешь… много эм-м… грязи было.
Я догадываюсь, какой именно грязи. Да уж, такое себе развлечение. Лука — молодец. Кремень. Я бы, например, не смог до того стоически провернуть эту удручающую процедуру. Меня бы вывернуло наизнанку, и грязи стало бы еще больше… Ой, все! Брезгливый я демон, чего уж.
Кстати, о фартуках. Надо проверить, как обстоят дела у Шейна. А-то родственники покойной возжелали закатить целый пир. Вот такой я занятой. Капец. Архангела мне в задницу!
— Пойду проведаю Шейна.
— Удачи! Попросим Аида, чтобы уберег твою лохматую головушку от его праведного гнева. Не попади под нож. А я пока подрихтую шов. Старушка должна блистать!
Соглашусь, удача мне не помешает. Сейчас узнаете, почему.
Мы с Лукой даем друг другу пять и расходимся в разные стороны. Работа не ждет.
Когда я вхожу на кухню, мои уши подвергаются насилию. Иначе и не скажешь. Здоровенный громила с красным ирокезом усердно лупит тестом по столешнице под оглушительный панк-рок. Бам! Бам! Бам! Несчастное тесто… За что он так с ним?
Знакомьтесь, этот габаритный шкаф — Шейн, наш повар. Готовит от просто потрясающе, но характер у него… тяжелый. Такой же, как музыка, которую он предпочитает. В Шейне два с лишним метра роста. Рядом с ним я чувствую себя крошкой, хотя тоже не маленький, но… Ой, в пекло! А еще он ши-и-ирокий. Вот необъятный! Гора мышц. Стальной айсберг. Брутальная брутальность. Его одна лапища как две моих. Я уже молчу про размер ноги и всякое такое. Проще говоря, он ГРОМИЛА, утыканный пирсингом, разрисованный татуировками и со своими панковскими тараканами в черепушке. Вообще, Шейн нормальный мужик. Бешеный, но нормальный. Единственное, прихлопнуть реально может. Так что поаккуратнее с ним.
Я с опаской кошусь на Шейна и все-таки уменьшаю громкость на портативной колонке. Ух! Была не была.
— Какого, мать его через сраку, хуя?!
Вот оно! Момент всеобъемлющей ярости. Тесто с грохотом обрушивается на столешницу, расплющивается в лужицу. С-страшно… Боязливо ежусь, похоже, мне крышка. Я буквально вижу пар из ноздрей Шейна. Пых-пых. Он молниеносно оборачивается на источник негодования. На притихшую колонку. А там я во всей красе. Приветики!
— Ха! Это ты, Ан, — децибелы гнева в голосе убавляются.
Ух-ух! Пронесло. Ура!
— Как дела?
— Да пиздец просто! Ебись оно все конем! Пирожки как у нашей бабушки, пирожки как у нашей бабушки… Я откуда должен знать, какие у их бабки были пирожки?! А? Дали они мне рецепт. И че? Пирожки как пирожки. Я в душе не ебу, как именно она их готовила. Пекла, жарила или еще чего. Сука, я задрался дрючить это хреново тесто!
Шейн красноречиво лупит несчастное тесто кулаком. Не врет. Наверное, ему надо предложить сегодня выпить вместе с нами. Да уж, у всех сплошной стресс. Неделька выдалась атасная, ничего не скажешь. Шейн дрючит тесто, а нас всех имеет Смерть. Такие дела.
— А у вас чего там? — он вытирает губы тыльной стороной ладони. Мука, мука, мука.
— Да ничего особенного. Голову на место покойной возвращали. Я держал, Лука штопал, — безразлично пожимаю плечами.
Ага. Ничего особенного… Конечно-конечно. Анку, ну ты и пиздабол. Простите за мат, у меня нынче шаткое ментальное равновесие. Непутевый я демон.
— Прикол! — Шейн заливисто ржет. И этот туда же. Поехавший.
— А с остальными закусками у тебя как?
— Порядок. А вот сраные пирожки из меня всю кровь высосали. Задрало! Курить хочу.
— Пошли, хоть чердак остудишь.
Чей-то уже остыл… Хе-хе. Извините, пожилая леди, не удержался.
Мы, замученные и вспотевшие, вываливаемся на улицу. Жа-арко будто в аду. Ну, если бы ад выглядел так, как вы себе его представляете. Знаете, вообще люди не берегут свои шкурки. Вот мы тут все курим. Дымим и дымим. Я-то ладно, демон, а остальные… Ой, все! Распереживался я что-то. Люди и без вредных привычек до чертиков уязвимы. Так устроено, деваться некуда. Человечество — песок в руках смерти. Утекает сквозь костлявые пальцы. Опасность прячется за каждым углом и ждет, когда пробьет ваш час. Э-эх! Жизнь жестока. Даже Смерть тянется за сигаретой, чтобы спокойненько посмолить в сторонке. Вам подкурить, Госпожа? О, вы уже. Отлично.
Я предусмотрительно спрятался от палящего солнца в тени Шейна, который продолжает неистово сетовать на пирожки. Огро-о-омный! Мы лениво выпускаем сизые облачка дыма. Жаримся. Да уж, на этом пекле фиг что остудишь… Миссис Нортон все метет. Шорх-шорх, вжух-вжух. Я наслаждаюсь незамысловатым звуковым сопровождением. Кажется, даже из моего сознания выметается лишний мусор. Миссис Нортон, мети, пожалуйста, не останавливайся!
Мы добиваем сигареты до фильтра, отправляем окурки в урну. Переглядываемся, мол, пора за работу. Да-да, от работы никуда не убежишь. Люди постоянно умирают, а мы их провожаем. Замкнутый круг. Беспрерывный цикл. Ха-а! Что же, все к вашим услугам!
— Кстати, мы сегодня в бар собираемся. Пойдешь?
— Обязательно. Мне необходимо залить водкой воспоминания о чертовых пирожках.
— Договорились.
Сейчас полчасика отдохну. Потом приму клиентов. Задавлю порыв испепелить самого себя. Муторное все же дело — общение с близкими усопших. Надо контролировать изгиб профессиональной улыбки. Там от деликатного сочувствия до притянутой за уши фальшивой маски сострадания — всего-то шаг. Сложно. Ну я же амбассадор самой Смерти, как никак. Получается неплохо. Труд! Труд! Труд! Напрягает, понимаете ли, и… в балду! Встретимся на прощальном ужине. Пока-пока!
***