Так, всё. Мне терять уже нечего. А тариф на сегодняшнее воспитание и нервы был уже исчерпан этой гадиной же.
Я ловко отобрала у офигевшего от моей наглости дворника лопату и зачерпнув побольше мокрого сероватого снега; кинула в открытое окно джипа, прямо в надменную рожу рокера. И... тут же кинув лопату обратно дворнику, кинулась бежать на всех парах.
- Дэни! - злой и не обещающий ничего хорошего мне крик со звоном отозвался в ушах.
- Йу-ху! - победно пискнула я.
Но так как я по жизни не особо-то и везучая и... внимательная, то нога предательски нашла особо скользкое местечко. И через секунду моя и так не особо умная голова встретилась с асфальтом. До сих пор удивляюсь, как моя черепушечка осталась невредимой, но зато сознание довольно таки быстро собрало шмотье и ничего не сказав на прощание, покинуло меня. Везде сплошное предательство!
- Да за что, блин? - последние слова сошедшие с холодеющих и немеющих губ... Так, стоп. Я не умираю, так что просто с немеющих губ. Умеет же мой рассудок развести лирику на пустом месте. Что ж... надеюсь кто-то додумается вызвать скорую, или привести меня в чувство хоть кто-нибудь. Так как валяться на снегу как покойник - затея малопривлекательная. А ведь можно отхватить болезни по женским частям, не говоря о почках, а я, черт побери, на мели! Да-а, тяжело быть нищей в наше время, ведь даже не можешь валяться спокойно как трупак... в смысле, как краснощекая замерзшая дева возлежать на девственно белом снегу. Как поэтично и трагично.
***
Похоже Бог все же есть, так как моя тушка чувствовала тепло мягкого пледа, а конечности не ощущались похожими на сырой лосось. Только левая рука затекла висеть у меня над головой, и железо больно впивалось в кожу…
Стоп, что?!
Мои глаза резко сами раскрылись. Я было дернулась в сторону, но только больно вывернула руку, прикованную к изголовью кровати секс-шоповскими наручниками, с ярко-алой такой опушечкой…
- Серьезно? - даже не поверила я, дергая руку, но железо только сильнее впивалось в руку, оставляя на светлой коже красные бороздки. Мои, сделанные специально на заказ, тоже в негодовании побились об эту вульгарщину, когда я потрясла рукой.
Блин, крепко держали.
Боже, неужели ты послал мне в спасители какого-то садомазохиста, с наклонностями некрофила? Это уже не смешно!
Не паниковать. Сейчас осмотримся для начала. Может мне помог какой-нибудь дедок... Ага, конечно. Какой дедок будет меня приковывать наручниками?!
Кстати, комната была оборудована в типичном мужском брутализме - отшлифованные кирпичные стены, как в квартирах Бруклина в Нью-Йорке; огромная, чуть ли не занимающая всю комнату, кованная кровать, застеленная черным постельным бельём; одна тумбочка, сделанная из какого-то серого минерала, на которой стояли часы, показывающие половину второго, переполненная окурками пепельница, бутылка водки; кожаное кресло, стоящее возле большого окна; небольшой раздвижной жемчужно-серого цвета шкаф, из которого торчали наспех запихнутые чёрные джинсы; висящая картина мотоцикла у меня над головой и одна черная дверь, ведущая скорее всего в ванную.
Как понимаю, наручники мне прикрепили, чтобы я не сбежала. Да, вот только одна проблемка для уважаемого маньяка (вид сексуальной деятельности в данной сфере ещё не определен мною)… С замками я уже давно на «ты». Так, что надо было цепить мне сразу две руки.
Достав отмычку (паранойя-то стала отличной интуицией) из правого кармана джинс, я пару минут повозилась с замком, высунув язык от усердия.
Щелчок. И моя рука свободна.
Потирая затекшую руку, я присела на край кровати, спустив босые ступни на древесный теплый пол. Пока никого нет, нужно бежать!
Я быстренько спрыгнула с кровати и начала искать свою одежду. Как оказалось, мои вещи были небрежно заброшены в кучу с другой одеждой на диване. Без проблем отыскав влажные носки, пальто и шарф, я натянула сапожки, стоящие возле двери. Закинув объемную сумку на плечо, подбежала к двери. Закрыто.
Достав отмычку, я начала возиться с замком. Когда раздался победный щелчок, я с радостным улюлюканьем навалилась на дверь… и она не поддалась!