Ренцо едва удержался, чтобы не вздохнуть вслух. Он не хотел расстраивать Диего еще больше, и не было вины парня в том, что он не понимал, что происходит. Все, что он знал, это то, что в течение следующих двух дней Ренцо не будет рядом, а Диего не будет спать в своей постели. Ничто другое не имело значения для парня, не «почему», как тот факт, что Ренцо выпал шанс выполнить быструю работу для кое-кого, которая включала в себя улучшение пяти специально запрошенных транспортных средств и их уничтожение в течение нескольких дней.
Что насчёт зарплаты?
Десять тысяч.
Десять тысяч за пару дней работы.
Как он мог пройти мимо этого?
По правде говоря, Ренцо нечасто брался за подобную работу. Конечно, его имя передавалось между несколькими парнями, которые являлись управляющими, и если им нужна была дополнительная пара рук, и со стороны Ренцо все срабатывало — например, Диего — так что, он мог взяться за эту работу. Но в основном он не брался, потому что не мог.
Но вот это?
Было бы глупо упустить.
— Я не хочу, Рен!
Голос Диего повысился на пару октав, и это дало подсказку Ренцо, что его младший брат был в трех секундах от срыва. У них действительно не было времени на это сегодня, даже если понимал, в чем проблема для Диего. Дело в том... что Ренцо был готов выполнить эту работу, зависело только от того факта, что он позаботился о том, чтобы Диего был занят в течение дня. Затем, цыпочка, которая посматривало за ним в вечерние часы забирала его позже в тот же день, оставляла на ночь, сидела с ним и завтрашний день, и Ренцо возвращался перед сном, чтобы забрать его.
Просто..
Диего эта идея совсем не понравилась.
— Рен!
Остановившись на обочине, Ренцо опустился на одно колено, оказываясь лицом к лицу со своим младшим братом. В эти секунды Диего был похож на трех с половиной футов сердитого четырехлетнего ребенка. Он пришел к выводу, что дети действительно могут быть драматичными, когда им этого хочется. Это может быть что-то маленькое, что им не нравится, но может показаться, что вся их жизнь сгорает вокруг них из-за этого. Ренцо не хотел умалять чувства брата, но и на это он не мог положиться.
Всем приходилось чем-то жертвовать, чтобы дерьмо работало.
Такова жизнь.
И если все остальное не сработает, Ренцо знал, что подкуп был хорошим трюком, когда дело касалось детей. Это вероятно, большое нет, но, честно говоря, ему просто нужно было закончить эту чертову работу, и он разберется со своим братом позже.
— Эй, — сказал Ренцо, обхватив маленькое личико брата ладонями, — Посмотри на меня, Диего.
Водянистые карие глаза скользнули по его лицу, но Диего все еще хмурился, что говорило о том, что он еще не готов отказаться от этой борьбы. Ренцо уже знал, что они приближаются к последним минутам, когда он сможет найти Диего место в детском саду приюта, и если они потеряют еще немного времени, он упустит свой шанс. Тогда все его планы пойдут прахом. У него не было ни малейшего шанса. Он не мог взять с собой брата на такую работу.
Ни хрена не мог.
— Ночь и день, — сказал Ренцо Диего, пожимая плечами, показывая, что это не имеет большого значения.
Но это имело.. он знал, что имело. Хотя он не хотел упускать это из виду, он также не хотел доверять кому-то еще присматривать за своим братом, пока его не будет. Разве у него был выбор?
— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. А потом мы пойдем и сделаем все, что ты захочешь, хорошо? Батутный парк, кино. Все, что скажешь, Диего. Но мне нужно, чтобы ты вел себя хорошо и больше не спорил со мной.
Губы Диего дрогнули, когда он прошептал:
— Мама тоже все время уходит. Сейчас она вернулась, но потом снова уйдёт.
Так вот что это? К несчастью, их мать вернулась пару дней назад. У Ренцо хватило ума не выпускать сучку на мороз, даже если это был конец августа — он взглянул на Диего... он впустил Кармен к своему брату, дал ей место для ночлега и хорошо спрятал свои деньги и наркотики, пока она снова не ушла.
Потому что так оно и было.
Она снова уйдёт.
Она всегда так делала.
Ренцо вздохнул.
— Я не такой, как мама, ты же знаешь.
— Но...
— Я никогда не буду таким, как мама.
Он давно это решил. Именно поэтому никогда не пил ничего крепче пива, и только в очень редких случаях, и никогда не вводил в свое тело ничего крепче сигарет или травки, когда чувствовал себя в состоянии это сделать. Он продавал наркотики, зарабатывая на жизнь, все время наблюдая, как наркотики убивают его мать и забирают ее у них. Он не нуждался ни в лицемерии, ни в иронии о том, как все это было засунуто ему в лицо.