— Я должен идти, — сказал Ренцо, поворачиваясь и одновременно дергая Диего за руку. — У меня нет времени стоять здесь и говорить об этом идиотском дерьме. Не сегодня.
— Рен, подожди, — крикнула Лючия ему в спину.
— Лючия, у тебя есть работа внутри. Пожалуйста, возвращайся к своим делам.
— Пошли вы, я ухожу. И вы можете сообщить об этом моему отцу.
Ренцо прошел добрых тридцать футов по улице, прежде чем Лючия наконец догнала его. В такие моменты он много чего переживал — чувствовал себя полным дерьмом, с которым на самом деле не хотели иметь дела. Но прежде всего, он просто чувствовал себя чертовски побежденным и злым.
— Куда я пойду, Рен? — спросил Диего, глядя на него снизу вверх.
Лючия одновременно схватила его за запястье, дернув достаточно сильно, чтобы он остановился и повернулся к ней лицом.
— Мне очень жаль.
Это первое, что она хотела сказать? Ренцо не знал почему.
— Это не твоя вина, но сегодня у меня действительно нет времени. Мне нужно найти Диего место, где он мог бы остановиться на день, а затем дать знать женщине, которая будет присматривать за ним ночью и завтра, откуда потом я смогу его забрать его. Так что я позвоню тебе, когда у меня найдётся свободная минутка, хорошо? Возвращайся во внутрь, Лючия. Там тебя любят. Тебе нравится там работать. Не уходи ни за что...
— Нет, — пробормотала она. — Ни в коем случае.
Он моргнул.
Она стояла твердо.
Затем посмотрела вниз на Диего, который выглядел так, будто находился в трех секундах от того, чтобы разрыдаться.
— Что, если я заберу его? Например, на все время. Ты можешь просто... забрать его у меня. Я могу написать тебе, мой новый адрес, потому что не поеду домой. Нет, если это означает, что я должна увидеть своего отца.
— Мне ни хрена не нужно от тебя, Лючия, — пробормотал Ренцо.
Гордость — это сука.
Как и поражение.
Она слегка улыбнулась. Эта милая, мягкая улыбка, которую он так чертовски любил. Та же самая, которой она одарила его, когда он проснулся с ней рядом. Черт, он обожал эту чертову улыбку.
Он многое любил в Лючии.
Он был уверен, что тоже любит ее.
— Я не спрашивала, нужна ли тебе моя помощь, — ответила она. — Я спросила, могу ли я забрать его.
Ренцо вздохнул и провел рукой по лицу. Это действительно не его день, и он застрял между молотом и наковальней.
— Послушай, ты не можешь забрать его обратно в мою квартиру. Кармен появилась, и я не доверяю ему быть с ней, когда меня нет. Ты понимаешь, что я имею в виду?
Лючия кивнула.
— Я все равно не собиралась туда ехать. Я тут подумала.. точнее про отель.
Диего пристально посмотрел на старшего брата.
— Можно мне поехать с Лючией, Рен?
У него не было выбора, кроме как сказать «да».
Впрочем, это не имело значения.
Не было никого, кому он мог бы доверить своего брата так, как Лючии. Это не было чем-то особенным, что она делала, или что-то особенное в ней, что заставляло его чувствовать себя так — это все, что она делала, и все вещи, которые она собирала вместе.
— Хорошо, — сказал Ренцо. Он отпустил руку брата, и Диего бросился к Лючии, крепко сжимая ее протянутые пальцы своими. — Я позвоню тебе, когда у меня выдастся свободная минута.
Он двинулся вперед и поймал губы Лючии своими в поцелуе, который зажег его чертову душу в огне. Он не мог задерживаться, хотя и чувствовал изгиб ее губ, и то, как она ответила на его поцелуй дразнящим движением языка... но, черт возьми, он хотел остаться.
У него просто не было времени.
Ренцо шел по улице, не оглядываясь. Он не мог.
Тогда, он вернется. Вернётся к ней.
***
Ренцо шел по улице, глядя в чёрное небо, и не обращал внимания на жжение в руках. Если не считать быстрого погружения в теплую воду с дерьмовым куском мыла, который кто-то нашел в едва пригодной для использования ванной комнате внутри душного склада — он не мыл руки должным образом в течение двух дней. Это означало, что они были испачканы жиром, маслом и грязью. Слишком много гребаной грязи.