Но, тут же одна амплитудная модуляция? Если сцепимся, как включат «глушилки» — и забьют вам все каналы насмерть. Владимир смеется… Сначала, они забьют эти же каналы самим себе. А что касается нас… Мы же с четырех лет, радиолюбители, с личными коммуникатороми. Значит, с пяти лет — поголовно стучим морзянкой. Привычно. Говорим морзянкой, думаем морзянкой, пишем стихи на морзянке… Целая культура и литература, на базе этого кода, успела сложиться. Хотите потягаться? Думаете, найдется много виртуозов, способных, среди потока частных сообщений и служебных сигналов, выловить несколько наших? Обычные атмосферные помехи во время грозы или солнечных вспышек дают такой фон, только держись! Никакой компьютер, на таком фоне помех, слабый сигнал морзянки выделить не способен. Зато человеческое ухо — может. Этот инструмент эволюция миллиарды лет шлифовала. Проблему обсуждали. Проверяли. Работает!
Снова улыбается. Я знаю, что вы хотите спросить. Зачем такой примитив? Разве трудно было вставить усилитель, применить фазовую модуляцию, цифровое кодирование, ввести побольше функций? Можно! И даже не трудно. Такая техника у нас тоже есть. Но, в этом случае, резко меняется сам принцип работы сети. Дисциплина, знания, мастерство становятся для каждого оператора качествами второстепенными. Ну, вроде как у вас, сейчас. Каждый дурак может купить сотовый телефон и болтать по нему, пока не кончатся деньги. В солидарной сети открытого типа, по факту, дуракам отведен очень узкий сектор — сто голосовых каналов. Мы его называем мягче — «детский», хотя там же находятся каналы служебного и аварийного оповещения, вещание, новости и музыка. Такое место, где легко… как у вас. Прочее — требует усилий. И это правильно! Человек должен соответствовать уровню техники, которую он использует и общества, в котором живет. У нас каждый может, при необходимости, сделать подобный коммуникатор сам. Из подручного материала. В деревенской кузнице… И делали! Чего только не делали… Поэтому, никаких проблем со связью у нас нет.
Это у них, небрежный жест за окно… уже, со связью проблемы. Цифровую телефонию они вырубили себе сами. Секретность! Вывод? Довольно скоро — останутся без связи вообще. Минимум — через три часа, максимум — через пять. Постоянно держать радио канал — энергии требует. Не думаю, что в спешке они взяли рации с полностью заряженными, причем, новыми аккумуляторами. А ведь ещё разговаривают… С них же руководство каждые пять минут отчета о проделанной работе требует… Ха! Нам бы время потянуть, до темноты, а там прорвемся… Последний раз предлагаю — уходите! Мы справимся…
Ответить опять не дает Виктор. Он в свою очередь завладел коммуникатором и вертит его с физически нарастающим разочарованием. На физиономии ясно видны вопросы. А где же музыка? А где игрушки? Это что, только для дела? Время, связь, ориентирование… и всё? Владимир совершенно определенно читает по лицу — отвечает, как будто услышал. А разве этого мало? Мы же не играемся — мы живем! Как отличить? Представь себе — жизнь должна быть трудной! Давай сюда прибор! И опять сосредоточенно стучит ключом.
Батальон ОМОНа, это сколько? Не сразу понимаю, что вопрос обращен ко мне. Нашли эксперта! Э-э… Зависит от случая, но, уж всяко, не меньше двухсот человек… Блеск! Чему это он так обрадовался? На мой не просвещенный взгляд — нам наступает хана. Сразу видно, ребята не местные. Виктория, мне кажется, уже потихоньку начинает паниковать… Виктор — откровенно приуныл. Из нас всех, он точно с ОМОНом имел дело, хорошо, что отделался только сломанным ребром. Экстрима ему захотелось… А Владимир сияет. Что? Порядок! Их много — нас мало. «Свободный поиск, ситуация А»! Короче, ещё час — и нам можно всё! Вика радостно вскакивает… Что, уже в контакте и время пошло? Точно! И ещё, у меня тут родилась мысль! Не въехал… Григорий Иванович, у вас в сарайчике, есть химия для сада-огорода? Можно её использовать? Да, но… Спасибо, я мигом! Буквально через пару минут возвращается, с чуть початым кулем медного купороса. Сейчас мы их пыл слегка пригасим. Руки мелькают над столом. Синие кристаллы химии для опрыскивания винограда быстро фасуются в тугие свертки, из обрывков пленки. Примерно по полкило весом каждый…
Володя, а… разве это годится? Двоечница! Не вздумай никому такое сказать. Пересдача «Прикладной взрывотехники» тебе обеспечена! И продолжает тоном, зануды-отличника, обреченного подтягивать свою тупую одноклассницу по нелюбимому предмету….Раз не помогаешь, то давай, повторяй вслух «Основной список сапера». Вещества и их давления ударной детонации… Я жду! Вика робко начинает скороговорку… для гремучей ртути — 10 МПа; для тетразэна и ТНРС — 40 МПа; для азида свинца — 50 МПа; для ТЭНа — 120 МПа; для гексогена — 180 МПа; для тетрила — 280 МПа; для пикриновой кислоты -350 МПа; для тротила — 430 МПа… Чего замолчала? Продолжай! Э-э-э… для аммиачной селитры — 550 МПа… Дальше, официально взрывчаткой не считается… Но, всё равно взрывается — продолжает в тон Владимир. Способно детонировать каждое пятое вещество вообще, а в некоторых классах — практически все. Его руки, независимо от разговора, ловко, виток к витку, оборачивают свертки гладкой обмоткой из взрывного шнура. Я же тебе свой конспект читать давал? Можно сказать, от сердца отрывал… Раз факультатив прогуляла… Затягивает очередной узел. Тут тебе «Земля — 1» и переэкзаменовки не будет! Запоминай же, несчастная, что кристаллические гидраты, все до единого, взрываются в диапазоне от пятисот до полутора тысяч мега паскалей. Особенно от косой или сходящейся ударной волны, когда давление со сдвигом… Медный купорос, он же пятиводный сульфат меди, взрывает при давлении 750 МПа, что я вам скоро и надеюсь продемонстрировать… Давай сюда веревку!