Поворачивается ко мне, картинно разводит руками. Мне перед вами, Григорий Иванович, даже как-то неудобно. Тем более — вы должны быть в курсе. Дикая она у меня, совсем… Я — должен быть в курсе? Пока подбираю челюсть, Владимир вяжет получившиеся катушки-колбаски, тонким шнуром, с метровым шагом, к длинной веревке. Замечает удивление… Ну, как же, вон там, на вашей полке стоит «Реологический взрыв» Ярославского, московское издание 1982 года. Раритет! Из золотой серии — «Сто избранных сканов с флешки Ахинеева»… Вика грядит на Владимира с немым обожанием. Витьку от этого зрелища передергивает. На него, надо понимать, так девушки ещё не смотрели никогда. Умильно смотрит на меня… и этот взгляд мне знаком! Да что, разве жалко? Отодвигаю стекло, выдергиваю из ряда тонкий томик и протягиваю барышне. Держите, мне она не пригодилась, а у вас, мне кажется, будет настольной книгой… Владимир — прыскает от смеха. Ага, будет! Именно что настольной. Прадеду в мемориальном кабинете дома-музея, на самом видном месте положит. С пояснительной табличкой — «Её мог читать Сам!». Хоть пыль сотри! Только тут замечаем, что в том месте, где счастливая обладательница макулатуры прижимала подарок к себе, на майке девушки отпечаталось грязное пятно. Давно не убирался. Вика радостно огрызается — Нельзя стирать, это прах веков!
Владимир, бросив взгляд на часы, рычит — Виктория, время! Марш сюда! Что у меня получилось? Ой! Узнала? Ага, она самая, у нас — «Гирлянда Кротова», у них тут, в Рашке Федерашке — патент RU 2335731, у бурятов прошлого века — «Бубен Смерти». Классика не стареет! Держи замедлители детонации… да гляди, осторожней! Делай раскладку на «Большую гамму», продолжительностью пять секунд. Только внимательно соединяй! Направления стрелок не перепутай… Я сейчас… Не копайся, там что-то затевается! Девушка на секунду замирает, словно готовится к прыжку в холодную воду. Лицо её опять твердеет, губы сжимаются в нитку, движения рук становятся точными и плавными… Один за другим дергает из ячеек упаковки трубки пиротехнических реле, похожие на толстые карандаши. Бормочет себе под нос, видимо, заученные наизусть последовательности чисел… третья секция — сто двадцать пять, добавочный двести миллисекунд, четвертая секция… Длинные отрезки детонирующего шнура, через пары замедлителей, соединяют пакеты с медным купоросом в единую цепь. Я и Виктор наблюдаем… Последний пакет. Ой! Кажется, она плачет. Почему? Вернувшийся Владимир обнимает её за плечи. Виновато объясняет. Иначе не прорваться — патронов мало.
Ты что, сдурел? Это же пакет-самоликвидатор! А у нас других средства инициирования больше нету… От пули шнур может не сработать. А как собираешься попадать? Лежа! И что со мной будет? Живая домой вернешься! А как же ты? И я вернусь, если всё сложится… Ну, подумаешь, без самоликвидатора… Скажу, что ты меня, в случае чего, обещала пристрелить лично! Ведь обещала же? Вот и сдержишь данное слово. А я всё равно тоже, вместе с тобой! Я тебе запрещаю! О ребенке подумала? Думаешь, я ничего не заметил? Двое стоят обнявшись. Может быть, в последний раз. Я тебя никогда не забуду… Я тебя никогда не увижу…
Оживает мобильник… Ну?! Вкрадчивый голос осведомляется — Что там делают ваши гости? Похоже, прощаются перед смертью! Кх-м! Это… пока лишнее, они нам… очень нужны. Можете так им и передать! Выходите из дома, по одному — через калитку, на улицу… Иначе — штурм. А если нет? Если мы не выйдем? Та-пи-пи-пи… Обрыв связи, экран продолжает светиться, сеть есть. Без перерыва, другой голос — Григорий Иванович, извините, обстоятельства поменялись. Через пять минут к вам… к ним… прибудет официальный представитель администрации. Считайте, это начало переговоров на государственном уровне… Понимаете?