— Я делаю это только ради себя, — сказал Акутагава, перечитывая строчку «Для одних это ощущалось как гнетущий сонный паралич, для других — как эйфорический полубред». Для человека, ощущающего бессмысленность жизни, бесцельное существование — это непозволительная роскошь.
— То есть это занятие дает тебе смысл жизни?
— Скорее, оно его подменяет.
Кевин встал из-за стола. Они ждали маячок от дилера, сидя в рамен-баре. Запах вареной говядины, плотный и удушливый, въелся в его нос; он прошел в уборную, бросая хищный взгляд на проститутку в полупрозрачном пластиковом корсете, на то, как вздутые капли пота проступили на ее упругой груди. Живое тело с недостатками всегда заводило его больше, чем стерильные машины с искусственным интеллектом, настроенным на подчинение. Подчинять куда интереснее. Подчинять, и обладать. Чем-то живым, пахнущим, теплым. В паху Кевина собралось напряжение. Он закрылся в одной из свободных кабинок и высыпал из зипа кристаллический, отливающий мутной голубизной бензедрин на тыльную сторону ладони. Резко вдохнул в одну ноздрю, прокашлялся, сплевывая сопли, и повторил действие с другой ноздрей.
В этот момент в рамен-бар вошли пятеро членов преступного синдиката «Семья Ягути» с отличительными татуировками монсё на ладонях; их геральдические символы напоминали рисунок водоворота из острых косых лезвий. Они сели на диваны напротив стола Акутагавы. Он продолжал смотреть в свой блокнот, периферийным зрением захватывая малейшие движения перед собой. «Это чувство одиночества было похоже на то, как лакаешь разбавленный виски — жжется, но не пьянит». Мелькнули оголенные женские ноги, присоединившись к их столу. Синтетические колготки мерцали, как серебреный дождь. Потом подошел официант, записывая их заказы. «И вместо того, чтобы напиться, ты просто устаешь». Официант ушел, и ноги с одного из краев дивана сдвинулись в сторону Акутагавы.
Кевин стоял у раковины, пытаясь выдавить мыло из дозатора, но кнопка нажималась вхолостую. От стимулятора свет стал ощущаться острее, опоясываясь яркими ореолами. Он попробовал нажать еще раз и тут же резко ударил кулаком. Кнопка, громко щелкнув, треснула и впала внутрь. Акутагава поднял глаза от блокнота. Член синдиката смотрел на него прямым, напряженным взглядом. Кевин вышел из уборной. По его указательному пальцу плавно стекла капля крови. До того, как эта капля коснулась пола, Акутагава подскочил к столу синдиката, наставив на них крупнокалиберный пистолет синхронизировавшийся с рефлексом пользователя: вместо того, чтобы сдавливать механический крючок, достаточно было только сконцентрировать усилие в пальце. «Желание смерти» действовало безотказно. Кевин вытащил из плаща пистолет-пулемет быстрее, чем кто-либо смог его заметить.
— Мы… Просто пришли поесть… — неуверенно проговорил один из членов синдиката. В его голосе чувствовался страх.
— Не повезло! — закричал Кевин, смеясь. Из его носа брызнула кровь — и залп пуль прострочил сразу несколько тел, взрывая обивку дивана. Акутагава, уже установивший метки на головах, за одно мгновение добил оставшихся точными выстрелами в лоб. Проститутка упала на пол, сжавшись в комок.
— Эй, официант!.. Официант!.. — Кевин свистнул. Официант, спрятавшийся за один из столиков, пугливо смотрел в пол. — Слышишь меня?.. Передай хозяину харчевни, чтобы он отправил запрос на возмещение убытков в юридический отдел корпорации «Ханзо».
— Пойдем отсюда, — сказал Акутагава, забирая свой блокнот со стола.
— Всем хорошего вечера и приятного аппетита! — пожелал напоследок Кевин, оглядывая замерший рамен-бар.
Они прошли через кухню и вышли во двор. Кевин утер ладонью нос и высморкался сгустком крови. После того, как «Семья Ягути» перехватила одну из поставок оптических имплантов корпорации «Ханзо» и решила сбыть ее на черном рынке, стерев серийные номера, на синдикат объявили охоту, пообещав за голову каждого члена пятьсот долларов. А учитывая, что именно коррумпированная полиция позволила всему этому произойти, правоохранители смотрели на подобные убийства сквозь пальцы. Никто не хотел вступать в открытый конфликт с одной из самых могущественных корпораций.
— Сколько их там было? Пятеро? — спросил Кевин.
— Да.
— Отлично, мы сегодня заработали по тысячи двести пятьдесят долларов. Куплю своей какие-нибудь цацки, люблю делать спонтанные подарки.
— Не только спонтанные подарки, кровожадная ты сука, — усмехнулся Акутагава. — А я ведь просто хотел их припугнуть.
— Ну, я тоже. И напугал до смерти.