/подобрано [Сфера Пустоты] 32х
/подобрано [Золото] 9567742х
/подобрано [Сломанная Катана Мотоясу] 1х
/подобрано [Свиток Призыва: Огненный Бич] 3х
/подобрано [Легендарные Наголенники Сегуната ◈◈] 1х
/подобрано [Безупречный Шёлк] 88х
/подобрано [Легендарное Тантно Скорбящих Вдов ◈◈◈◈] 1х
/подобрано [Легендарный Шлем Сегуната ◈] 1х
/подобрано [Ключ Пятидесяти Гробниц] 1х
/подобрано [Свиток Призыва: Божественные Клинки Еринобу] 5х
/подобрано [Легендарный Модификатор Меча: Пламенная Воля ◈◈◈] 1х
/подобрано [Предмет декора: Голова Императора Мотоясу] 1х
/заработано опыта 1700000 ХР
Ким перечитал лог подобранных предметов в чате и присвистнул. Это была его сорок седьмая или сорок девятая попытка выбить из Императора Мотоясу [Предмет декора: Голова Императора Мотоясу], которую он хотел поставить в своем доме для завершения коллекции. Теперь оставалась последняя, самая сложная задача, выполнение которой Ким уже давно признал невозможным, но все равно время от времени предпринимал попытки ее завершить, используя самые ухищренные, комбинированные между собой тактики: ему нужно было убить Монаха Кагэхису, Великого Учителя Итто-рю. Он не был ни боссом, ни враждебным персонажем как таковым; разработчики добавили его в качестве издевательской шутки над самыми любознательными игроками, которые могли наткнуться на его хижину во время исследования высокоуровневой локации Аокигахара. При этом, чтобы попасть внутрь хижины, необходимо было выполнить целый ряд требований, включающий убийство всех рейдовых боссов, создание [Катаны Пустоты], достижение наивысшего уровня [Образ концентрации: Дзен] и обладание Глазами Сансары; большинство игроков вообще считали хижину простой неигровой декорацией, поскольку для них она оставалась закрыта, но те, кто выполнил все вышеперечисленные условия, могли зайти внутрь и встретиться с Монахом Кагэхису, Великим Учителем Итто-рю — и неизбежно погибнуть. Проблема заключалась в том, что при попытке заговорить с ним, он рассказывал игроку дзен-коан и независимо от варианта ответа проводил моментально убивавшую атаку [Мусокэн], от которой невозможно было защититься ни одной игровой механикой. Техника [Глаза Сансары: Идзанами] позволяла обнулить его удар ценой ослепления глаз на тридцать минут, но из-за этого, в самом конце боя, когда монах использует технику [Харакири: Призыв Бога Смерти] ее нельзя парировать ответной техникой [Глаза Сансары: Снятие Печати Бога Смерти], что в итоге все равно приводит к поражению. Если сражаться с ним командой хотя бы из двух человек, то победа не составит труда, но Киму некого было просить о помощи, поэтому приходилось изгаляться самому: либо пытаться уворачиваться от атак на протяжении тридцати минут, либо безупречно подобрать момент для нанесения критического урона и срыва финальной техники. Ни то, ни другое до настоящего момента у него не получалось.
Вызвав одного из драконов для быстрого перемещения, Ким поставил метку на лес Аокигихара и отошёл в туалет, пошатываясь от усталости после смены в офисе и разморившего его хмеля. Его любовь к игре «Катана» была иррациональной, до конца необъяснимой для него самого; на пике популярности, когда еще существовали официальные сервера, выходили постоянные обновления и игровой процесс поглощал своим разнообразием, предлагая самые разные события, бои и задачи, «Катана» из раза в раз заставляла возвращаться к себе, чтобы вместе с членами гильдии сходить в новый рейд, выбить редкие вещи или испытать свои силы против других игроков. Но сейчас, когда игра уже давно закрылась, все обстояло иначе: не было ни одной причины оставаться на пустом сервере в окружении неигровых персонажей и однообразной рутины, выполняя одни и те же задачи без ощущения прогресса и общности с другими игроками. И все же Ким не мог расстаться с игрой. За то время, которое он провёл в ней, мир «Катаны» стал для него вторым домом, уютным пространством, куда можно вернуться на пару часов после смены и отдохнуть от приевшейся, монотонной жизни. Он знал наизусть каждую локацию и присутствоваших в них персонажей, отыгрывал самого себя, посещая бары, храмы и другие места интереса, придумывал свой собственный «лор», прокачивал новых персонажей разных классов и в целом вёл параллельную жизнь внутри игры. Иногда он заходил, чтобы посражаться и просто выпустить пар, иногда устраивал себе прогулки по локациям, навещая своих старых знакомых и преподносил им «подарки», выбрасывая перед ними драгоценные предметы, бывало занимался добычей редких вещей для коллекции или же устраивал себе испытания, сражаясь со сложными врагами при определенных, искусственных ограничениях. Отсутствие других игроков не мешало ему развлекать самого себя; наоборот, пребывание в полном одиночестве придавало игре особое ощущение отчужденности, похоже на то, что возникает на пустых ночных улицах, брошенных площадках и в закрытых магазинах, ощущение, что уединяет и примеряет с собой, будто бы фиксируя время в тягучей длительности момента — плацдарм для рефлексии, сплавления игрового, сугубо развлекательного процесса с пространством, способствующим размышлениям, углублению в себя. Вот, что делало «Катану» для Кима такой особенной.