Свет снова на мгновение погас, и тусклые лампы в туннеле осветили контуры возникших в вагоне проекций людей. Когда свет загорелся, перед Акутагавой оказался один из его бывших напарников — Хидэ Кануки.
— Я в-в-сегда съедаю пиал-л-у тон-к-коцу рамена от похмелья, н-н-аварис-стый бульон помог-г-ает от г-головной боли, — сказал Хидэ.
Акутагава покрутил головой. К нему подошёл Дайске, командир отделения, убитый во время попытки саботажа дочерней фармакологической фабрики «Цукуеми».
— Есть сигарет-т-та? Последний раз, я уже б-б-бросил, последний раз, и в-в-се.
— Нет, Дайске. У меня нет сигарет. Не здесь...
— Те-плый сакэ с-согревает душу, холодный ост-тужает нервы, — сказал Дайске, обнажая прозрачные зубы в оскале кривой ухмылке.
— Вас не должно быть...
— Тебе л-л-лучше уйти, — сказал Такеши, брат Акутагавы, возникший позади него.
Акутагава кивнул и прошёл в сторону перехода в головной вагон, где возле дверцы стояла, нервно сжимая кулаки, его мать.
— И ты здесь?.. — удивился Акутагава.
— Твой отец... С-с-нова, твой отец... С-с-нова, твой... С-снова...
— Ничего. Я поговорю с ним.
— Твой отец...
Он прошёл сквозь нее, открыл дверцу и перешёл в головной вагон. Отец стоял посреди вагона, срестив руки на своей полупрозрачной груди, сквозь которую виднелась реклама церемониальных услуг с такой же, как и везде, подписью: «Форма есть пустота, и нет пустоты помимо формы».
— Поднок! — вскричал Юдзу, и его голос задребезжал в окнах вагона. — Убийца! Я не хочу в-в-видеть, я не, не, я, видеть тебя в нашем д-д-доме! Слышишь?
— Я всего лишь делал свою работу, — неуверенно сказал Акутагава.
— Ты поз-з-зор для нас! М-м-мало того, что, того, убиваешь людей, т-так ты и нас хоч-ч-ешь втянуууть в, между корпорациями идёт война, п-п-понимаешь? Война! Ты погубишь нас в-в-всех, они придут за мной, за твоим, за мной, бр-атом и матерью!
— Я не допущу этого...
— Т-так-о-ва ли цена ден-н-ег? Т-такова ли ц-цена, такова ли, такова ли цена жизн-н-и?
— «Ханзо» больше, чем просто корпорация; это клан, который возродит былое величие Японии...
— Ты этого х-хочешь, убл-людок? П-погубить нас всех?
— Нет, я всего лишь хочу спасти свою семью от нищеты...
— Я же... Я... Я же учил-л-л тебя ненасилию, я в-воспитывал в тебе доброту и л-любовь, я п-п-пытался сделать из тебя, п-пытался сделать человека, но ты... Ты...
— И я остался человеком, разве ты этого не видишь? У меня есть друзья, семья, даже ребенок...
— Ты потерял с-себя, пр-родал своё тел-ло и душу ради з-земных благ, ты ж-ж-жалок...
Слева от Юдзу возникла проекция Акутагавы с красным свечением в зрачках и приставила пистолет к его виску. Затвор пистолета отъехал назад, голова Юдзу дернулась в сторону и вернулась обратно.