«Не… могу… Холодно… Страшно… Давит…»
Руна чернела быстро и неотвратимо. Кровь запеклась и парила беловатым дымком, будто сухой лед. Что-то темное плескалось в пространстве, неразличимое, но ощутимо тяжкое, словно кит в ночном океане. И это что-то подавляло беднягу Ноилла своей мощью, гнало его прочь, и даже руна оказалась бессильна перед его напором.
– Что происходит?! – хрипло вскричал перепуганный сторож.
Беззвучный ветер вдруг поволок нас к стене. Небольшое, прожженное руной отверстие стало стремительно расширяться. Камень расползался, как ветошь. Я в панике затер угольный значок, но мутные, темные разводы уже ползли вокруг, сминая кладку стен.
И как я об этом не подумал?!
Здесь кипели бои – и обычные человеческие, и магические. Пространство оказалось напитано волшбой как земля талыми водами весной. Вот почему заурядная ведьма набрала столько силы.
– Держитесь!
Приступ дежавю… Снова пространство неудержимо разбегается, только теперь рядом нет никого, кто пришел бы на помощь. Стены истончились так, что смахивают на стекло, за которым…
– А-а!! – в ужасе заверещал сторож, тыкая пальцем. – Что? Что это?! – Вокруг его искаженной фигуры разрасталась багровая, пробитая оранжевыми искрами паники аура.
Снова за хлипкой пленкой реальности задвигалось нечто чужое. И почти сразу же накатила тяжелая волна присутствия. Смутно знакомого. Из гораздо более близких воспоминаний… Что-то из Бурой Башни?
Некогда разбираться!
Я попытался вывязать узел стихий, мельком пожалел, что рук у меня всего две. Энергетические вихри бились, как металлические плети… Есть!! Вспыхнул, замыкая контур, замок единорога.
Тишина легла насыщенная, надежная, долгожданная. Обалдевшие кошки, сбившиеся в единый меховой комок, шало раскрывали осипшие пасти. Сторож возился на полу, скребя ладонями и неприятно смахивая на упыря. Ноилл бесследно исчез.
На стене тлела смазанная руна, постепенно осыпаясь серыми струпьями. Каменная стена все еще казалась покрытой мурашками.
– Ничего не выйдет, – сообщил я раздраженно притихшему и еще явно не пришедшему в себя сторожу.
– П-почему? – машинально спросил сторож. Глаза у него были белые, круглые и очумелые.
– Слишком много в этом месте старой магии, – не вдаваясь в подробности, пояснил я. – Я вам верну задаток.
– Ага… – В лице сторожа наконец наметилось оживление. – То есть ничего не… Ну и славно. – Он уже заметно воспрял. – Значит, оно здесь не останется? Какое счастье… То есть я хотел сказать, что очень жаль, но…
Что следовало за «но», узнать мне не удалось, потому что внезапно внимание сторожа переключилось на нечто более существенное, чем какие-то там призраки. Он вдруг нахмурился, возвел взгляд к потолку и приподнял руку:
– Тсс… Слышите?
Я прислушался. Ничего особенного не услышал. Трещал умирающий костер, и только.
– Вот стервецы, а? Ну ни стыда ни совести… – Разом забыв о только что пережитых впечатлениях, сторож задул фонарь и устремился к лестнице наверх, едва слышно ругаясь сквозь зубы.
Я тоже не стал задерживаться. Огонь вот-вот погаснет, а выбираться отсюда в темноте не очень-то хотелось. Да и делать здесь теперь нечего. Поднял нож, все еще лежащий на саркофаге, и двинулся следом за своим нанимателем.
Шаги сторожа, на которые я ориентировался, вдруг стихли, и я едва не налетел на его спину.
– Полегче! – прошипел он. – Надо послушать, кто это там шурует. А то где мне за ними по ночам гоняться…
И мы стали осторожно подниматься.
Темную залу холла пронизывали голубоватые лучи вполне современных фонариков. Один фонарь неподвижно лежал на камине, другой держал в руках невидимый во мраке человек, то поднимая, то опуская пониже, чтобы его напарнику было удобнее отковыривать от стены какие-то предметы. Напарник пыхтел увлеченно и сдавленным шепотом жаловался:
– Крепко сидит, зараза. Отвертка не берет!
– Ну дави сильнее! – советовал с досадой напарник. – И быстрее…
– Никак Марек? – мрачно спросил сам себя сторож. – Вот ведь пройдоха… А кто ж это с ним?
Что-то звякнуло и покатилось по полу.
– Тихо ты, идиот! – перехваченным голосом воскликнул один из ночных гостей. – Бренк сейчас услышит…
– Ах ты сукин кот! – выдохнул ошеломленный сторож. – Анатось! Да я тебя… – И он метнулся вперед, одолевая десяток оставшихся ступеней.
А дальше события развивались быстро и сумбурно. На последних ступеньках под ноги сторожу некстати подвернулась одна из его кошек, на хвост или лапу которой он неудачно наступил. Животное издало отчаянный, леденящий душу вопль, инфернальности которого позавидовала бы даже истинная голосистая нежить. Сторож споткнулся, шарахнулся к стене, крепко приложившись головой, и откинулся назад, едва не сбив меня с ног. Я машинально подхватил падающего. В следующую секунду мои глаза ослепил свет обоих фонариков, и, чтобы заслониться, я приподнял свободную руку… В которой нес нож сторожа. И ладонь у меня, кстати сказать, все еще была измазана кровью.
– Что там за… – выдохнул неразличимый за светом фонаря то ли Марек, то ли Анатось.
Луч лихорадочно метнулся, высвечивая обмякшего сторожа с лицом, залитым кровью, и удерживающего его убийцу с занесенным ножом.
– Это ж… это ж тот колдун…
– А-а! – заверещал его более сообразительный партнер. – Бежим!
Дробный перестук ботинок, скрип створок входных дверей… и тишина. На полу покачивается оброненный фонарик.
Сторож закряхтел, приходя в себя. Прижал пальцы к разбитому лбу, посмотрел на кровь. Ругнулся:
– Тьфу, что за напасть… А эти-то где? – мрачно осведомился он, вытаскивая из кармана сомнительной чистоты платок.
– Сбежали, – хмыкнул я, подбирая фонарик.
– Ничего, я их узнал, – морщась, сообщил сторож. – Завтра они у меня попрыгают. Ишь, чего удумали. Анатось-то на днях мне помощь предлагал. Мол, давай посторожу, дядька Бренк, с тобой. А сам-то! Вот стервец! Ну пусть только сунется еще…