Чайка слегка улыбнулся.
– Я буду рядом с тобой. Всегда и везде, – сказал и начал таять на глазах. – Куда бы вы ни пошли с Григером, я буду там. Можешь меня не провожать.
Лида, пораженная тем, как Чайка вдруг потерял краски, протянула руку, и ее пальцы прошли сквозь едва уловимое, полупрозрачное лицо Клобука. Прежде, чем она приняла для себя происходящее, Чайка уже растворился в темноте. Она пошарила руками там, где мгновенье назад он сидел, и с трудом сглотнула комок, застрявший в горле.
«Сон. Это просто сон», – успокоила она себя.
ГЛАВА 7. В КОТОРОЙ ОЛАФ ИСПЫТЫВАЕТ СВОЕ ТЕРПЕНИЕ
«Внимание, на время проведения ярмарки крупных Вахми на территории острова Рогервик просим туристов не мусорить. Штрафа нет, но побьют больно. Подпись: Страж первого ранга Кристофер МакАллин.»
(Газета «Хроники АБО», раздел объявлений, 18 июля 5008 года.)
В полудреме Лида опустила ноги на деревянный пол. Одеяло медленно сползло и упало. В комнате было жарко и душно. Лида по привычке сладко зевнула и хотела позвать Андрея, но вспомнила, что не дома. Вспомнила, что произошло вчера!
Она застыла в луче света.
Мимо проплывали пылинки, а за окном виднелся чужой, но такой прекрасный и сказочный город. Лиде вдруг показалось, что она на самом деле не просыпалась.
«Нет, нет… – в панике она глянула на наручные часы. Они стояли. – Не-е-ет, проснись, проснись!»
Лида хлопнула себя ладошками по щекам и слегка ущипнула за руку. Ничего не изменилось. Девочка стала мерить шагами маленькую комнату, куда ее поселили. Кроме кровати здесь поместилось трюмо, табурет на резных ножках и низенький комод. Она провела рукой по старинной мебели, распахнула окно и прижала руку к сердцу – зрелище так зачаровало ее, что на миг остановилось дыхание. Из её высокой башни хорошо был виден тот самый пляж, которым она любовалась на чудесной картине в Третьяковской галерее. Морская гладь пенилась и бурлила белыми барашками.
– В последний раз, когда я здесь бывал, погода стояла совсем другая. Доброе утро, – сказал Чайка.
Лида задумчиво кивнула и с любопытством потрогала железный колпак, стоявший на табурете.
– Не трогай, – шепнул Чайка, потом помолчал и добавил. – Три судна уже снялись с якоря, поэтому мне пора.
Но Лида слушала его в пол уха. Она решила, что под колпаком может быть завтрак и приподняла его. В глаза сразу ударил яркий свет. Зажмурившись, она отпрянула. Это был точно не завтрак! Под колпаком прятался белый кристалл, сияющий как полночная звезда.
«Вместо лампы», – предположила Лида, поглядев на потолок. Люстры там не было, да и выключателей на стенах тоже.
– Чайка, ты где? – Клобук ничего не ответил. – Скажи хотя бы, который час?
Лида постучала пальцем по корпусу часов. Они, кажется, сломались, экран потух. Чувствовала она себя хорошо, как бывало у нее по утрам, но незнание ответа на вопрос, когда принимать таблетки, очень ее встревожил.
«И как долго я здесь пробуду? – Спросила она себя. – И где это самое «здесь»?»
Лида убедилась, что вреда в незнакомой стране ей не причинят, но вот время… Время может ее убить. Таблетки скоро закончатся, а без них она долго не протянет.
«Надо было узнать у Чайки про лекарство, что он обещал. Он, верно, думает, я очень глупая, потому что не задала главные вопросы сразу. Было бы здорово, если бы он перестал считать меня тупицей!» – рассуждала Лида, заглядывая в комод.
Там она нашла сандалии, перчатки-сеточки и, к своему немалому удивлению, в украшенной кружевами коробке черное платье, расшитое жемчугом. К платью прилагалась нижняя зеленая сорочка, корсет и даже чулки. Не раздумывая, Лида скинула ночную рубашку, и, решив не мучиться с корсетом (она собственно понятия не имела, как его завязать), просто надела приятные на ощупь и буквально невесомые платья. Судя по теплому ветру за окном, денек обещал быть жарким. Лида не очень понимала, как можно ходить в жару сразу в двух платьях, но решила не обижать гостеприимных хозяев замка. Тем более, что одежды словно на нее и шили!
А вот сандалии оказались немного великоваты. Лида затянула ремешки потуже, пригладила расческой курчавые волосы и взяла со стола бумажку с красивым рисунком: большой трехрукавной спиралью с каллиграфическими завитками и точечками. Она решила, что это пропуск и положила записку в карман-сумочку, кокетливо пристроченную к поясу платья. Вот, вроде бы, и всё.