«Теперь ясно, почему часы встали», – отметила про себя Лида и спросила:
– Для начала, где мы конкретно находимся?
– Мы в Склавнии - это столица нашего государства, огромный остров. Да вся страна раздроблена на острова. Сначала я удивлялся… потом понял, что, в сущности, не очень то важно в какой точки земного шара ты живёшь. Жизнь, как она есть, везде одинаковая. А пейзажи в Гардарики во многом оказываются лучше прочих.
– Склавния далеко от Благовещенска?
Олаф присвистнул:
– Не доехать, не доплыть.
– Очень занимательные вещи вы рассказываете, но непонятные. Мне Ростих сказал, что вы знаменитый путаник.
– Знаменитый? Так и сказал? – Удивился Олаф и улыбнулся смущенно.
Лида пожала плечами:
– Он имел в виду скорее что-то вроде скандального.
В этот момент они уже свернули на пеший бульвар.
– Скандальный? В это я еще могу поверить, – Олаф усмехнулся. – Ну а на счет границы я ни капельки не выдумал. У жителей Гардарики есть одна конкретная цель. Говорят, местный народ только ради этой цели и объединился. Они стерегут границу между двух небосводов: неба голубого, под которым живут добрые люди, и, розового неба, где обитают страшные твари под предводительством опасных монстров: Мора, Холеры и Лихорадки. В этот список я бы еще занес Клобу…
Олаф задержался взглядом на подворотне, как будто стоявшие там деревянные ящики ужасно ему понравились, а когда отвлекся на Лиду, кажется, забыл, о чем говорил.
– Вы о чем?
– Мысль потерял. А посохи, видишь, у сторожил за спинами? Это оружие, чтобы защищать границу от чудовищ.
Да, у многих прохожих за спинами или на поясе висели посохи. Но это не слишком удивляло Лиду. Городские улицы, нет, скорее улочки, показались ей очень странными: улочки были очень узкими и слишком украшенными. Казалось, у местных жителей была страсть к украшениям. Там и сям стояли корзины с цветами, бумажные фонарики, гирлянды, лавочки. Кареты, тротуары, пристани, фасады домов, решительно всё, либо расписано, либо снабжено лепниной. Редкий конёк крыши пустовал без флигеля в виде рыбы или, что Лиду удивило, в виде куницы с ножом. Такого ей встречать еще не приходилось.
Олаф предложил задержаться на площади. Вокруг теснились дома из синего кирпича, а горожане, сидя в летнем кафе за низкими столиками обедали из расписных тарелок расписными ложками.
– Я что-то не поняла, – начала Лида. – А чего это все такое цветное?
Олаф пожал плечами. Похоже, пожимать плечами было у него в привычке:
– Конечно, не трущобы Владивостока…
– Я живу не в трущобах!
– Да, не в трущобах, но видели тебя на складе у Вещевоза, а это то же самое, что трущобы.
– Я не знаю, как туда попала.
– Не важно, но яркость есть в жизни Гардарики далеко не везде. Лучше наблюдай и наслаждайся, пока есть возможность. К тому же сегодня главный летний праздник - Авсень. Мы кстати все праздники празднуем неделями.
– Каково это - отмечать праздник целую неделю - мне понятно.
На площади они стояли уже довольно долго, а кроме разворачивающейся ярмарки в конце улицы, ничего интересного пока не происходило. Гуляющие по бульвару горожане хвастались цветастыми нарядами и беспрестанно друг другу кланялись. Пышные платья дам хоть и казались громоздкими, в сравнении с привычными для Лиды сарафанами и футболками, но выглядели чудесно. Элегантными были и мужчины. Кавалеры вертели в руках резные посохи и трости самых разных цветов. В посохах сверкали драгоценные камни. Лида успела насмотреться на десятки вышитых жилетов, расписных чепцов, юбок, перчаток, фартуков, лент, вышивок… Но спустя пол часа, она начала скучать, к тому же солнце поднялось уже высоко, и становилось все жарче.
– Чего мы ждем? – Вздохнула Лида.
– Когда начнется парад. Ты почему такая недовольная?
– Вам показалось, – буркнула она, глядя, как в кафетерии кому-то подали большущую порцию жареной картошки с грибами в сливочном масле, в то время как Лида умирала с голоду, но не знала, что с этим сделать. Попросить еды, так принесут ерунду – будет обязательно то, что Лиде категорически нельзя.