– С волками жить – по-волчьи выть, девочка…
Лида в панике попыталась раскрыть глаза, но тело совсем не слушалось. Кровать начала качаться точно на волнах, а потом рухнула в глубокую яму, темную, как кроличья нора. Тягучие мысли твердили, что по самой логичной логике сейчас она пролетит всю Землю насквозь и вылетит в открытый космос.
–Ой!– взвизгнула Лида, когда полет неожиданно закончился. Она ударилась о твердый пол и наконец сумела разлепить веки.
– Вот она, загадка бытия. Я догадалась, что сплю, но не могу проснуться! – сообщила себе Лида, вставая на ноги. Отряхиваясь от пыли она заметила, нечто совсем странное, - постойте! А где пижама?
Одета Лида была во что-то тяжелое и черное.
С великим трудом и большой опаской она обернулась и вскрикнула от неожиданности. В зеркале, висевшем в длинном каменном коридоре вместо двери, отражалась необычная Лида: в прическе витые шпильки, черное платье с длинным шлейфом, к тому же расшитое жемчугом.
«Вот так, да–а–а…Как же это? – подивилась девочка, разглядывая руки в черных перчатках по самые локти. – Вот я лежала в кровати, а вот уже стою в платье. Как странно…»
Рассмотрев себя со всех сторон, Лида двинулась вперед по тёмному узкому как кишка проему. По бокам внезапно открывались зарешеченные и глубокие пропасти, из которых доносились подозрительные звуки: чавканье или всхрапы. То появлялись шлемовидные витражные окна, в которых угадывались красные черепичные крыши домов.
Лида шла по коридору около часа, но он был таким же бесконечным, как «кроличья нора», по которой она летела. Окончательно растерявшись и, не найдя выход, Лида села на каменный пол.
– Та-ак, следует успокоиться. Ели есть стены и окна, значит должны быть и двери. Иначе, зачем строить стены? – Рассуждала она.
И сразу, словно по волшебству, появилась круглая деревянная дверца в стене напротив. Именно дверца. Туда можно было протиснуться разве что на четвереньках. Лида рукой приоткрыла дверь и заметила, что в темноте на той стороне мелькает фонарь, а протиснув голову, услышала, как кто–то свирепо ругается, стучат копытами лошади, гудит паровоз.
– Ну, проходи вперед! – Приветливо поторопил скрипучий голос из темноты.
– Я заблудилась,– неуверенно начала оправдываться Лида.
– Спускайся вниз, там тебя ждут.
– Звучит сложно! – Пожаловалась она в ответ и внезапно поняла, что голова у нее застряла в крошечном дверном проеме.– Голова не проходит.
– Чепуха какая, беги без головы! – ответил голос, и Лида, как по щелчку пальцев, очутилась на мраморной лестнице. Ноги сами понесли вниз и под высокую арку, на которой висела табличка: «Амурский краеведческий музей».
– Не может быть! – Ахнула Лида и подумала: «Музей на дне черной ямы? На такой выставке я в помине не была…» Но вместо тревоги, Лида почувствовала прилив радости. Она с готовностью побежала вперед на такой скорости, что уже не могла остановиться, пробегая холл, первую залу, вторую… Лида замечала только очертания экспонатов в тусклом свете. Увиденное ей нравилось: бабочки в позолоченных рамках, перышки, бусины…
Она все-таки сбавила шаг. Гулкое эхо, плитка на полу, отражения в стеклах, все было таким, как Лида помнила с девства. В Музее она бывала с двух лет, и за последние годы здесь многое поменялось, только в «этом» музей поменялся по-другому. Чем глубже она продвигалась в недра выставки, тем страннее становилось окружение.
«Как будто, что-то идет не так!» - предчувствие терзало Лиду. Она блуждала глазами по красному бархату, которым обили стены. В зале, где в солнечном свете стоят чучела животных и птиц, где дольше всего задерживаются дети, все изменилось особым образом. Вместо семейства лосей, волков и тигров на низких постаментах красовались чучела чаек. Ооо, чаек было великое множества! В полете, стоя, лежа, в разрезе... Их черно белые тельца отбрасывали черно белый пол музея глубокие тени. Сотни маленьких глазок-бусинок хищно поблескивали в мерцающем желтоватом свете керосиновых ламп.