– Табула, я просто не знаю, чего ради мы стараемся? Расходуем силы, строим догадки, пересекаем бездны, ищем – и что получаем? Пренебрежение. Посмотри, эти идиоты бродят с места на место... Неужели старики не понимают, какое ТАБУ нарушили! Может люди пресытились спокойной жизнью? Мы идем за вором! В РК знают об этом и не чешутся.
Повисло молчание. Видно красавицу оно раздражало так же, как и капризы ребенка. Она была страшно нетерпелива.
– Ты снова столкнулся с мальчишкой Никишовым? – Отозвалась Табула, не поднимая головы. – Я права?
Чайка кивнул.
– Однозначно, ты боишься, что он опять ужалит тебя? – Проговорила красавица, и все ее высокомерие вмиг испарилось. Она жалела Чайку, а он весь выпрямился. Лида приготовилась – сейчас он накричит на красавицу. Но Клобук вдруг опустился у ее ног. Девушка нежно погладила его по щеке, а Чайка припал к ее ладони.
– Что они делают с нами? – Спросила красавица. – Ты, Табула, что с нами делаешь?
– Ты единственная понимаешь, – голос Чайки дрогнул.
– Не до конца, – прикрыла бесцветные глаза красавица. – Кто мы такие, чтобы тебя понять?
Чайка поднялся, откашлялся, и голос его вновь стал твердым:
– Я исполню задуманное, но и вы, Табула, держите слово!
Он протянул руку, и дама что-то вложила в раскрытую ладонь. Чайка сжал это в кулаке.
И в этот момент, мальчик, про которого Лида уже и думать забыла, вдруг запел басом. Грубо и уныло. Лида вся продрогла с первых его слов. Как будто вся она была слеплена из ветхих тряпок, которые насквозь продувал промозглый февральский ветер.
– Паровозик Мери, чух,
Ой ли, так ли, дуй ли, вей ли.
Чух! В табачной синеве
Железная дорога… – прохрипел малыш.
Чайка строго глянул на него, и малыш умолк с виноватым видом.
Табула сняла шляпу и плавным движением извлекла из пространства коробок спичек. Она принялась зажигать и бросать под ноги одну спичку за одной. Делала она это ловко и быстро, казалось, совсем не глядя. Спички вспыхивали под ногами, как крохотные звездочки. Лиде показалось, что Табула заплакала, но наверняка она не знала.
– Мне так жаль, – сказала дама, поправив косынку, будто она мешала ей дышать.
Все поникли.
При одном взгляде на то, как дама топчет спички, Лида поняла, что Клобуки узнали какую-то горькую правду.
Вдруг мальчик воскликнул:
– Мама, восток… Ой ли, так ли!
И стоило ему это сказать, как Лида почувствовала ледяное дыхание на волосах, так точно кто-то стоял прямо у нее за спиной. Она обернулась. Никого. А когда опять посмотрела в окно, все четыре Клобука глядели прямо на нее. От взгляда сизой красавицы внутри все сжалось. Под ногами разверзлась бездна. Это был не взгляд, а игла, и эта игла воткнулась прямо в лоб между бровей и прошла на вылет. Лида почувствовала, что падет, схватилась за голову, но не смогла удержаться на ногах.
«Проснись, просыпайся! Просыпайся! Давай же!»
Лида вскочила с кровати, сунула ноги в тапки и выбежала в коридор. Сердце громко стучало. Перед глазами все плыло. А переносица болела так, точно она головой забивала гвозди. Посреди коридора, Лида вспомнила, что она вышла в одной ночной сорочке. Хватаясь за голову, она вернулась за халатом. Пока она шуршала в шкафу, в ящике стола зашевелилась вахми-сова, та, что была куплена Олафом для Ростиха.
«Так, пожалуй, даже лучше!» – Решила Лида и сунула сову в карман. Теперь у нее есть настоящий повод заглянуть к Ростиху, признаваться в том, что она струсила, ужасно не хотелось, но оставаться одна она боялась. Еще Лида твердо решила добиться от молодого сторожилы объяснений.
Доблестных охранников у дверей не оказалось. Коридор был безлюден, и шаги Лиды эхом отражались от стен. Отсутствие охраны в последние дни случалось часто. Лида знала, где они. Опять спорят друг с другом в атриуме, а может даже дерутся. Сторожилы и господа из РК ругаются как кошки с собаками и, кажется, сегодня униях очередной кризис в отношениях.
Сейчас больше всего Лида мечтала, чтобы Ростих ночевал в Патестатуме. И ее желание сбылось. В щели под дверью комнаты №3. 69 пробивалась полоса света.