– Ты не безнадёжен, просто идеи у тебя дурацкие. Отдохни, расскажешь подробности, когда оклемаешься.
Лида просидела с Ростихом остаток ночи, но под утро он настоял, чтобы она ушла.
Стоило самой Лиде лечь в постель, как она беспокойно задремала. Ей все мерещились шорохи, шаги и призрачная тень прекрасной девушки с черными губами. Каждый раз, когда тень приближалась, Лида открывала глаза, но в комнате никого не было.
ГЛАВА 11. КАК ЗЛОЙ ДУХ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ОТРАЖЕНИЕ СТРАХА И ОДИНОЧЕСТВА
В очередной раз, когда Лиде показалось, что тень касается ее лица, она открыла глаза и вскрикнула. В комнате стоял Олаф. Ей понадобилось время, чтобы узнать его.
– Сейчас семь утра, – сказал переводчик вместо приветствия.
– Да, я готова, – она встала и пригладила волосы. – Давно вы здесь, Олаф? Я ждала всю неделю! Вам стоило написать мне, обмолвиться хоть словечком. Я думала, вас наказали!
– Я сам себя наказал, дорогая, – рассмеялся Олаф, и сразу стало понятно, что ему ни капельки не весело. – Я заглажу свою вину, обещаю. А сейчас нам пора на встречу с высоким начальством. Там за дверью уже двое конвойных.
– Не слишком ли много для маленькой девочки? – Спросил бесплотный Чайка. А Лида затаила дыхание. После вчерашнего сна, она стала бояться Клобуков, и Чайка это знал.
– Ты завтракала? – Олаф тянул время.
– Нет.
– По замку гуляла?
– Гуляла. Выходила, как вы меня научили. Только…
– Только это секрет!
– Я никому не скажу, – заверила Лида и Олаф улыбнулся.
– Ты очень хорошая девочка, – Олаф переступил с ноги на ногу. Его скорбный тон Лиду насторожил. – Скажи мне свой адрес, там в Благовещенске.
– Вы хотите навестить мою семью?
В дверь постучали, Олаф грубо и коротко что-то прокричал, а потом заговорил по-русски быстро и шёпотом:
– Никто не знает, когда тебя отпустят! Патестатум и РК все замалчивают. Всё ссорятся и ссорятся. Кто-то из наших уже был у тебя дома, не знаю, чем все кончилось. Просто бардак! Ты, вообще, как, держишься? – Олаф заботливо положил ей руку на плечо.
– Д-да, все нормально. К чему такой вопрос?
– Клобук, он мучает тебя?
– Чайка? Нет, нет… что вы?!
– Возьми и не противься, – Олаф сунул ей под подушку сверток. – Надеюсь, это поможет. Всё пора!
– А что с лекарством? Что сказал доктор?
– Пожалуйста, обувайся, обевайся. Нужно идти. Поговорим после.
Всю дорогу Олаф сопровождал ее, но спросить, что происходит, не хватило духу.
На этот раз Лиду привели в маленькую комнату с двумя креслами в центре. Обстановка здесь царила мрачная. Три стены из шести были стеклянными витражами с изображениями сов. Свет заливал комнату, и Лида почувствовала себя паучком, которого накрыли цветной банкой. На полу «играли» солнечные зайчики.
Олаф предложил ей сесть:
– Как только придут следователь и Лурье, меня вышвырнут отсюда. Но я постараюсь остаться.
– Почему вас прогоняют? Мне не положен переводчик?
– Пока РК побеждают в споре, поэтому допрос, кхем, беседу проведет Родовой Круг. Все материалы останутся при нем, но Патестатум отказался выдать тебя.
– Мне когда-нибудь объяснят, в чем я виновата? Прошло десять дней! Зачем меня запирают? Ведь я не виновата и ваши свитки в глаза не видела.
– Нет, конечно, нет! Но вот Клобук…
За стеклянными стенами началась возня. Перемещение теней. Лида завертела головой, скрыть волнение больше не получалось.
– Что они делают?
– Ничего не бойся, – Олаф изменился в лице и с видом человека, решившегося на отчаянный шаг, заглянул под кресло Лиды. Он что-то разглядел на полу. – На комнату наложили рунический расклад. Я его узнал. Стоит Клобуку появиться, он увязнет, и его заставят говорить, под страхом…под страхом… Просто скажи, что он может двигаться только вдоль витражных стен, и стоять напротив Зарева.
– Кого?
– Напротив совы. Иначе Чайка попадёт в ловушку. Предупреди его, тогда и тебе ничего не будет угрожать.