– Зачем вы защищаете Клобука? Вас за это накажут.
– Непременно накажут, если догадаются. Но я защищаю не его, а тебя. Мы приживалы должны помогать друг другу.
В комнату зашли двое конвойных и буквально вытолкали Олафа, который пытался им что-то объяснять. Хотела бы Лида знать, о чем они говорят и чего ей не договаривают.
Дверь за ними закрылась. Шевеление теней за глухими витражами прекратилось. Свет ровными узорами лился в комнату прямо Лиде под ноги. Она сидела напротив совы и смотрела на стекло.
«Наверно, они там тоже стоят и глядят на меня… Ждут», – думала она. Время шло. Ничего интересного не происходило.
«Всё-таки ангел хранитель меня не оставил - еще пол пузырька», – порадовалась Лида, выпивая таблетки.
Время тянулось.
Наконец, к стеклу по ту сторону витража подошли двое. Одним из них был Лурье, Лида узнала его по фигуре и прическе – длинные волосы, распущенные по плечам. Ей казалось, она видит сухое лицо с тонкими, сжатыми губами и белый шрам.
«Совсем как в кино, – невольно отметила она про себя, – неприятно».
Стало неловко от такого пристального внимания. Сонливость как рукой сняло, хотя Лида не была уверена, действительно ли они смотрят на нее.
– Ой! – Вскрикнула она, увидев тень за спиной.
Из воздуха появился Ростих, и тоже как будто смутился. Он стянул капюшон, расстегнул длинный черный сюртук с бардовыми галунами, форма Родового Круга, и остановился в золотом пятне витража.
– Привет, – кивнул он.
– У-у-уф, хорошо, что это ты! Я так испугалась. Меня держат тут уже часа три, я даже успела вздремнуть, представляешь?
– Вообще-то шесть часов. Я могу присесть?
– Конечно. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – он болезненно улыбнулся. – Спасибо, что спросила.
Ростих сидел в кресле напротив, спрятав лицо руками. Лида молчала. Чайка и не думал появляться. Тогда Ростих встал и заходил быстрыми шагами взад-вперед, как тигр в клетке.
От фигур за витражом веяло чем-то тяжелым и мрачным, от чего Лида очень нервничала, и Ростих, видимо, тоже.
– Давай не будем молчать. Поговорим? – Предложила она. – Не могу терпеть, как они смотрят там, за стеной.
– О чем поговорим? – Было заметно, что душа у Ростиха не на месте.
– О нашем положении. Ведь остальные все равно не понимают по-русски, верно?
– Верно. Олафа увели. Будешь смеяться, но во всей стране только меня РК готов подпустить к допросу Клобука. Есть еще одна девочка, ее зовут Ксения, но, во-первых, она не из Круга, а во-вторых, ее папа генерал, так что шансов никаких.
– На всю страну два человека, кто может слышать Клобука?
– Нет, не два, чуть больше, но только двое говорят по-русски. Ну и еще, наверно, одна старушка.
– Да у тебя привилегированное положение. Наверное, тебя очень ценят?
– Я был бы горд, не будь я так напуган, – хихикнул Ростих. – Когда Чайка появится, он взбесится, будь готова.
– Не взбесится. Здесь был Олаф, он предупредил меня о ловушке. Что знаю я, то знает и Чайка.
Услышав о поступке Олафа, Ростих явно расслабился:
– Мне однажды пришлось столкнуться с разъярённым Клобуком. Вот гляди! – он повернул свою косу и показал седую прядь. – Но я был совсем крохой и нечего не помню.
– Обалдеть!
– Да, – горделиво сказал Ростих и добавил задумчиво. – Все-таки Григер очень странный.
– Его накажут?
– Могут даже убить, если узнают. Не казнят, конечно, а так, просто прирежут в подворотне и все.
– Ты преувеличиваешь, да? – прищурилась Лида. – Вы же не бандиты какие-нибудь.
Ростих фыркнул:
– От этого Лурье можно ждать чего угодно. Только не оборачивайся, а то он догадается, что мы о нем говорим. Знаешь, какой он хитрый! Смотри, как ходит из угла в угол, тоже нервничает, – Ростих горестно вздохнул. – Боюсь, что нам придется позвать Чайку.
Лида давно догадалась – никто не выйдет из «банки», пока не появится Чайка, только она не могла заставить себя обратиться к нему. Но этого и не потребовалось. Клобук пришел сам.