Это стало понятно, когда тени от витражей внезапно стали глубже. Ростих, заметив это, весь напружинился. Но Лида этого уже не видела, как и самого Ростиха. Она смотрела только на Чайку, на его красные ресницы и на то, как Клобук выплывает из витража. Лицо духа было все такое же белое, с правильными чертами, но глаза стали колючие, и Лида впервые заметила в нем сходство с сизой красавицей.
Чайка вышел из стекла и остановился напротив изображения совы, два глаза стеклянной птицы расположились прямо за его плечами.
– Ростих, он здесь, – пролепетала Лида. – Прямо за тобой.
Ростих медленно обернулся:
– Здравствуй, Клобук.
Чайка долго молчал, глядя на Ростиха с лютой ненавистью.
– Странно, – наконец глухо отозвался Клобук. – Странно, что ты снова посмел говорить со мной. Господин Ростих, чем обязан?
За стеклом зашевелились.
– Мы требуем, назови имя. Имя вора. Отвечай!
– С моей стороны это было бы крайне неестественно. Мне казалось, в последнюю нашу встречу, я ясно дал понять, что говорить с вами не желаю! С тобой в особенности.
– Мне нужно имя.
– То есть, я молчал все это время, а теперь должен помочь в память о том, как ты убил моего предыдущего хозяина.
– Как это убил? – вмешалась Лида.
– Старейшина может сделать твое пребывание под солнцем невыносимым, – наседал Ростих.
– Хуже, чем сейчас? Сомневаюсь! – Чайка приложил палец к губам, веля Лиде молчать.
– Если ты не хочешь помогать, то зачем вернулся в Гардарики? Какие цели преследуешь?
– Это на сладенькое.
– Ты хочешь насолить Кругу?
– Может быть да, – зловеще протянул Чайка, – а может быть и нет.
– Осторожней, Ростих, Чайка как будто не в себе.
Конечно, кому понравится, что его пытаются заманить в ловушку.
– Я осторожен, – заверил Ростих.
– Осторожен? Он осторожен, – Чайка театрально развел руками. – Удивлен, что ты знаешь это слово, слово «осторожность». С другой стороны, господин Ростих, слишком смелый, это бывает. Вот, что я тебе скажу, дорогой, в Гардарики всего двадцать три собаки на всю страну. Я могу заставить их выть под твоими окнами, а ты знаешь, что после этого бывает?
И тут Чайка сделал то, чего никто не ожидал, ни Лида, ни Ростих, ни люди за стеклом. Клобук начал расти. Он становился все больше и больше. Вот он уже согнулся под потолком и уперся руками в пол, нависая над Ростихом. Чайка едва помещался в комнате, но всё продолжал расти.
– Ты убийца, Ростих Никишов, маленький убийца!
– Как это? – воскликнула Лида.
– Я не убивал Гордона, – истерично закричал Ростих. – Это ты его убил!
– О-о, хо-хо-хо! Как удобно, – казалось, Чайка вот-вот раздавит обидчика, таким большим он стал. – Ты убийца, и я никогда не стану помогать тебе. Очень скверно, что у Старейшин нет никого другого для разговора. И какие у тебя мотивы, мальчик? Банальные до тошноты.
– О чем он, Ростих? – перебарывая ужас, проговорила Лида.
– Я не убивал Гордона, – повернулся к ней Ростих и крикнул что было мочи, – я тебе клянусь! Слово Никишовых еще чего-то стоит.
Чайка разозлился еще больше и даже похолодел. С этого момента Лида уже не могла оторваться от Клобука. Задрав голову, она смотрела в его громадные глаза. Вся комната, изогнувшись, отражалась в черных зрачках. Казалось, оторвись она, моргни, и, Чайка проглотит ее вместе с Ростихом. Голова Чайки как гильотина нависла над ними.
– Мы вели допрос. Гордон говорил. Всё шло хорошо, – стал тараторить Ростих, тряся Лиду за руку. – Гордон рассказал, что хранилище Круга обокрали. Вынесли древний свиток. Потом мы узнали, что Клобуки ищут свиток так же, как и мы. Решили спросить у них имя вора, ведь Клобуки знают будущее. И все шло как надо! Тогда я решил пробраться к заключенному Гордону и спросить у Чайки, виновен ли мой дед? Но Гордон только посмеялся мне в лицо. Тут вернулся конвойный. Я отвернулся всего на одну минуту, клянусь! А Гордон прыгнул на меня и выхватил платок…
– Платок? – перебила Лида.
– Да, платок! – презрительно прошипел Чайка, оскалив громадные зубы. – Гордон выхватил платок с золотыми буквами «РК» и помер-р-р, – воздух у лица Чайки закипел, пошел волнами и пузырями, превращаясь в костяную маску.