– Я знаю, ты считаешь меня ужасно глупой.
– Потому что так и есть! Старейшины упустили Табу. Проворонили огромную тайну, и за это их может постичь большое горе. Каждая потерянная тайна ослабляет границу, которую защищают в Гардарики. Под угрозой множество жизней. Круг знает об этом и старается замести следы, чтобы не вызвать паники. Хранить тайны - их обязанность, и в последнее время они паршиво с этим справляются.
Чайка прошел мимо Лиды, свернул за угол и с обреченным видом уселся на пустом перроне, вытянув ноги. Лида следовала за ним, сохраняя дистанцию.
– 4 июня 2002 года в 22:46 вскрыли печать древнего хранилища и забрали чёрный свиток. В нем рассказана тайна, как расправиться с нами, с Клобуками.
Чайка обернулся и долго смотрел на Лиду. Его взгляд сканировал девочку словно рентгеновские лучи, но она не дрогнула и не отвела глаз. Чайка зажмурился и продолжил:
– У старейшин великий дар - держать Мор, Лихорадку и Холеру по ту сторону границы, по ту сторону двери. А в свитке есть слово, которое загонит за границу и Клобуков. На самом деле я рад, что под солнцем есть сила, способная удержать нас. Но владеть ею могут только старейшины, только лучшие из людей - и сейчас это всего лишь четыре человека на всем свете. Таков был уговор, таков порядок! Круг оберегает нас, а мы помогаем людям. Но Родовой Круг упустил Табу. За это птичье племя будет мстить. Я должен вернуть свиток, прежде, чем Табула отдаст приказ и развяжет руки Клобукам, – Чайка шумно выдохнул, точно боролся с внезапным порывом гнева. – Я понимаю, что Круг сейчас в смятении, и что свиток уплыл куда-то к контрабандистам. Вечно пираты суют свой нос в наши дела! Вечно гонятся за наживой! Сорок лет прошло, а этот народ все тот же, лишь бы жемчугов захапать. Им не важно, кому и что продавать. Но я знаю, вору помогал Граф, я уверен! Граф, этот гнусный Мор, дышит мне в спину… – он тяжело вздохнул и добавил спокойно, – Я просто хотел сбежать, почему я должен помогать людям? Зачем я вообще торчу здесь, на Перевокзале?
Чайка ворчал и ворчал, а Лида вспомнила сизую красавицу по имени Лебедь, Табулу, жуткого мальчика с прокуренным голосом и решила, что она очень даже хочет, чтобы эта Табула, кем бы она ни была, держала Клобуков подальше от людей. И стоило ей так подумать, как Чайка прервался на полу слове и, отвернувшись от Лиды, выпалил раздраженно:
– Ну давай, спроси, не бойся.
– Что тебе дала дама в шляпе?
– Табула? Она, кстати, большая молодец, что спасла Григера давным-давно, – Чайка задумчиво улыбнулся. – Благодаря ему, а значит и ей, я смог сегодня сохранить тебя. Табула дала мне плату за работу - благодарность, если можно так сказать. Она дала мне билет в один конец.
Чайка показал Лиде желтый клочок бумаги – точь-в-точь трамвайный билет.
– Ты хочешь уехать? – испугалась Лида. – Но ты не можешь!
– Мне уже ничего не хочется и ничего не нужно. Я дам тебе то, о чем мы условились - лекарство, и мы распрощаемся. Последние сорок два года я жил отшельником, люди мне претят.
– Почему? – Лиде вдруг очень захотелось поспорить с Чайкой.
– Почему? Потому что вы только просите и нечего не даете взамен.
– Ты не прав. Есть честные и отзывчивые…
– Есть, конечно, – перебил он ее. – Только Клобукам к таким не подобраться. И, к сожалению, ни ты, ни я к числу честных не относимся. Будь я не прав, мы бы с тобой не сидели здесь на пустом перроне. Например, к Олафу я даже в сон не могу постучаться, не то, что к тебе. Он хороший человек.
– Разве я обидела тебя? Зачем ты так про меня говоришь?
– Обидеть меня непросто. Все, чего я хочу, это вернуть свиток и уехать.
– Тогда почему ты считаешь меня плохим человеком? Мне всего пятнадцать, я не успела сделать ничего плохого! – повисла пауза, и Лида первая ее нарушила. – И поезд, между прочим, не ходит. Посмотри, в каком запустении вокзал, рельсы - здесь все поросло сорной травой, – Лида обвела руками дряхлый тамбур вокзала и указала на покосившуюся скамью в палисаднике. Ей захотелось, во что бы то не стало, доказать Чайке, что поезд не придет. – За все время, которое мы провели здесь, не появлялись пассажиры. Здесь нет кассы. Поезд ни разу не проезжал! Ты будешь вечно один ждать на этом заброшенном перроне! Ой…
Лида зажала рот руками, испугавшись собственных слов. Между друзьями вмиг разверзлась широкая и глубокая пропасть.