– А почему Оранжевого томления не хочешь? – спросил булочник, лично поставив Олафу большую чашку зеленого чая и тарелку с овсяными пряниками. – Идешь к своей медсестре и боишься сказать лишнего?
– Да, лишнего… – протянул Олаф глядя на Лиду с Ростихом, которые сидели в углу залы. Дети о чем–то оживленно переговаривались. – Знаешь Билл, я в последнее время только и делаю, что болтаю, а потом жалею об этом.
– Главное, что она согласилась сходить с тобой на свидание.
– Кто?
– Олаф, соберись. На тебе лица нет! Ты как будто никогда раньше на свидания не ходил, парень. А я помню, что ходил. Что с тобой такое? Помню, как бегал за девчонкой с косичками по палисаднику…
Булочник предался воспоминаниям.
– Билл, давай не будем! Я просто волнуюсь…
Олаф действительно нервничал, но не по поводу встречи с Велиной. Она в очередной раз вежливо отказала. Переживал он совсем по другому поводу. Наступил срок выплаты долга пирату Вещевозу, а значит необходимо было прийти на Скупку. Олаф ужасно боялся сорваться. Если Велина узнает, что два последних года Олаф ведет недостаточно честную жизнь, то будет отказывать ему гораздо жестче, чем сейчас, или вовсе не побрезгует с ним видеться.
На фоне соблазна вернуться на Скупку, в голове Олафа, как заноза, сидела и болела вина. В том числе вина за то, что он обещал Лиде лекарство и оказался пустозвоном. А ведь Олаф был не из тех, кто забывает про обещания. Другое дело, что найти лекарство можно только на Скупке.
– Скажи, а давно у вас та парочка сидит? – Олаф указал на Лиду с Ростихом.
– Час, может два, – пожал плечами булочник. – В последние дни я часто встречаю здесь молодого господина из РК. Приятно, что мальчик наконец–то завел себе друзей. – Дедушка вернулся за прилавок. – С другой стороны конечно, пока его сверстники играют, он служит. А со взрослыми не очень–то интересно.
Олаф согласился с булочником, вместе они немного понаблюдали за детьми. В это время Лида с Ростихом о чем–то договорившись пожали друг другу руки и замолчали. Так и сидели рядом. Ростих насвистывал, а Лида улыбалась.
– Доброго дня, – решился подойти Олаф.
– Доброго! – хором отозвались они.
– Лида, дорогая, ты сегодня занята чем–нибудь?
– Да чем я могу быть занята? – пожала плечами Лида. Ростих смерил переводчика подозрительным взглядом. У Олафа даже сложилось впечатление будто, мальчик что–то задумал. Опасные мысли на детских лицах отражались сазу, а подобное выражение глаз он не раз наблюдал на физиономиях контрабандистов.
– Скажи, дорогая, ты уже обедала?
– Да, только не забирайте меня в замок. Там ужасно скучно, я не могу даже почитать. Все местные книги написаны на спиральном языке…
– Я спросил у следователя Спэка разрешение. Он позволил Лиде задержаться здесь, под мою ответственность, – встрял Ростих.
– Да? – поднял брови Олаф. Пока обстоятельства складывались в его пользу. – Господин Никишов, а вы не будете против, если я украду у вас Лиду буквально на полчаса?
Ростиху такое официальное обращение не понравилось. Он даже напрягся.
– Зачем, позвольте спросить?
– Есть у меня одна идея исключительно доброго намерения.
– Знаете, Олаф, вы странный человек, я вам честно признаюсь в своих мыслях. И не потому что вы приживала, а потому что вы чудак. Лучше расскажите, что задумали, иначе я не стану церемониться.
Ростих извлек из кармана уголек и угрожающе поднес его ко лбу, намереваясь надеть волшебную маску.
– Не нужно крайних мер, господин хороший, – вид нахохлившегося подростка Олафа развеселил. – Я всего лишь хочу отвести Лиду к цирюльнику. Олаф указал на косынку Лиды.
Она, покраснев, тут же натянула ее на лоб. В этот момент Ростих тоже растерял всю свою свирепость и согласился прикрыть Олафа перед следователем в случае чего.
– Знаете, Олаф, я уже опасаюсь выходить с вами в город, – призналась Лида без капли опасения в голосе. – Чайка на вас злится, да и на меня, наверное.