Цирюльник минут десять смотрел на короткие волосы Лиды и периодически накручивал ее кудряшки себе на палец. Он смотрел и так, и эдак. Хмурился и пыхтел.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Лиду Олаф.
Девочка не ответила. Она печально разглядывала раскрашенных и разодетых красавиц в соседних креслах. А те бросали на нее изумленные взгляды. Видимо сестрам раньше не приходилось видеть девушек с мужской прической.
Наконец, Айгар хлопнул в ладоши, и вытер руки о белоснежный передник. Он тоже заметил, что сестры смотрят на Лиду с высока.
– Скажи девочке, что она будет в сто раз красивее этих пигалиц. – Шепнул цирюльник Олафу и громко обратился к сестрам. – Вы великолепны, мои ласточки! Некого прекраснее за всю неделю маскарада я не видел!
«Жук» – подумал Олаф и перевел его слова. Пока Олаф говорил с Лидой, цирюльник проверил работу своих учеников и отвесил еще несколько банальных комплементов девушкам. После чего вернулся к Лиде и развернул ее спиной к зеркалу.
– Не волнуйся. Айгар сказал, ты будет самой–самой красивой! – напомнил Олаф воодушевленно.
Лида кивнула и потерянным взглядом посмотрела на цирюльника.
Тот, с видом победителя, вынул из сумки на поясе красный пузырек и откупорил его. Мазь в пузырьке была прозрачной и вкусно пахла розами. Втирая в волосы Лиды снадобье, цирюльник лепетал приятные слова. И вдруг, тем же приятным и убаюкивающим тоном, он сказал:
– Хольм приходил и спрашивал, где купить пуговицы. Журналюга ищет способ добраться до Скупки. Мне сообщили, он хочет увидеться с Вещевозом.
Олаф от такой информации буквально обалдел. Как все–таки Айгар умеет сменить тему! Он вдруг осознал, что и сам расслабился от трелей парикмахера. Пришлось взбодриться, чтобы ответить ему спокойно.
– Это невозможно. Нет пуговиц – нет сделок. Кто навел Хольма на тебя? Это опасно?
– Не думаю… Вот так, дорогая, всего двадцать минут и станешь прекрасней белых лотосов!.. Хольм не опасен, и ничего не знает наверняка. – Одарив Лиду ослепительной улыбкой, Айгар взял Олафа под локоть и отвел к кабинке, за которой собирали на бал почтенного аристократа. Когда он убедился, что лишние уши его не слышат, цирюльник сказал уже серьезно. – Журналист попал пальцем в небо. Я отвадил его. Он ушел уверенный, что ему дали ложную наводку. А на счет того, кто именно мог на Скупке указать продать цирюльню, так это мог быть любой жалкий пират из числа тех, с кем мы плавали в Китай прошлым месяцем.
– Ты не боишься?
– Нет, – твердо ответил цирюльник. – Если бы Хольм знал наверняка, то он бы ни за что на свете не ушел. К тому же, я думаю имя Вещевоза еще что–то значит. Никакой, даже самый смелый пират, не решится предать его.
Олаф вынужденно согласился. Еще до его приезда в Гардарики имя Вещевоза стало нарицательным. Не было в мире человека, который мог бы встретиться с Вещевозом по собственной воле. Только по велению самого пирата. А после того, как Олаф за свои способности делать билеты попал к Вещевозу в лапы, он и сам не заметил, как стал отзываться о пирате с трепетом.
Подумав, Олаф протянул Айгару бархатный мешочек с жемчугом. Тот потянул за веревочки и заглянул внутрь. Удовлетворенно кивнув, цирюльник сунул мешочек в сумку на поясе.
Пока Айгар совершал эти манипуляции, Олаф наблюдал за подмастерьем, который прилаживал черный парик на совершенно лысую голову аристократа. Затем холеное лицо аристократа начали мазать кремом, разглаживая морщины.
– Какая дата, Олаф? Я должен принести хорошие новости, – сказал Айгар.
– Не переживай! Карта не старше недели, я перерисовал ее лично. Корабли с жемчугом поедут по указанному мной расписанию. – Цирюльник довольно хмыкнул. – Я не подводил и не подведу. Надеюсь, Вещевоз тоже сдержит свое слово.
– Сдержит, не сомневайся. Когда отдашь ему долг, станешь свободным, и мы не вспомним о тебе, Варнак.
– Не называй меня так.
– Брось, Григер, – хлопнул его по плечу цирюльник. – Ты – славный парень. Мы тебя можно сказать вырастили.
– К сожалению.
– Сделаю вид, что не слышал этого. Я, между прочим, хотел тебя предупредить.