– О чем? – спросил Олаф равнодушно, подумав, что с расчесанными усами аристократ будто скинул десяток лет.
– Хранителей из Родового Круга на днях заточили в Патестатум…
– Я знаю.
–… двое из девяти уже погибли. Старики не выдержали пытки огнем.
Олаф перевел глаза на цирюльника:
– И к чему ты ведешь?
– РК срываются с цепи. Никто не признается. Скоро будет назначен суд, поэтому господа из Круга предельно внимательны. Я боюсь, как бы ты не попал под горячую руку. Ты ведь переводишь за Клобуком?
– Да перевожу. Точнее, переводил. Меня отстранили от последнего допроса.
– Это очень хорошо, – выдохнул цирюльник.
– Да уж, хорошо… – разочарованно протянул Олаф. И ему вдруг стало очень весело, знал бы Айгар, что сейчас делает прическу хозяйке Клобука! Интересно что бы он тогда сказал? Испугался бы или храбрился?
– Я скажу Вещевозу, что ты в этом деле замешен.
– Не смей! – воскликнул Олаф. – Не нужно вообще упоминать меня. Отдал карту и назад.
– Хорошо! Зачем так волноваться? Я недавно делал дочери босса костюм на маскарад. Девочка очень подросла, стала похожа на мать, – сказал, как бы между прочим цирюльник.
А Олаф представил, как Айгар болтает без умолку, расчесывает волосы маленькой девочке, потом чешет свои синие от щетины щеки и передает все столичные сплетни Вещевозу. При этом, не забывая попросить для себя жемчуга для крупных сделок на Скупке. Кто бы мог подумать, что один из самых влиятельных контрабандистов, бреет бороды и расчесывает усы избалованным аристократом? Через цирюльника многое можно было узнать, потому что сам Вещевоз все рассказывал своему любимому парикмахеру. И даже доверял уход за своей единственной дочерью.
– Айгар, расскажи мне о лекарстве, которое лечит болезни крови, – Айгар удивленно посмотрел на Олафа. – Моя подруга несправедливо страдает от «неизлечимой болезни» во внешнем мире.
– Во внешнем мире? – вздохнул цирюльник, и направился к Лиде, чтобы вымыть голову девочке. – Ты не меняешься Олаф. Спасти всех несчастненьких не получится.
–Ну так что? Знаешь о таком? Не думай о жемчуге. Я щедро заплачу за информацию.
– Не надо жемчугов.
– Почему? Зачем сразу отказывать? – разозлился Олаф. Лида с тревогой посмотрела на него и дернулась в руках парикмахера. Олафу пришлось отвлечься и сказать по–русски, – Извини дорогая, я погорячился. Все в порядке. Ты очень приглянулась Айгару.
– Правда? – улыбнулась Лида. – Что там у меня на голове? Я теперь буду рыжая?
– Нет! – Рассмеялся Олаф. – Подожди сейчас увидишь.
– Ты, Олаф, сначала послушай, а потом кричи. Не знаю насчёт лекарства для крови. Но есть кое–что, что может тебя заинтересовать. Я большой друг прислуги из одного уважаемого дома …
Олаф подумал о фамилии Вигго – это семья родовитых докторов из РК, лучших в Гардарики.
– … горничная рассказала, что хозяйка спорила с мужем… – Олаф подался в перед, чтобы не пропустить ни одного слова. А Айгар уже вытирал Лиде волосы. – Она выложила мне все тайны своих хозяев. Была весьма наблюдательна и даже остроумна…
– Ну?
– В общем в Родовом Круге есть цветок – особый Двулистник грея. Очень редкий. В дождь листочки у него становятся прозрачные. В остальное время, это очень неприметное растение. Микстура из него лечит все. Понимаешь? Все! Говорят, что даже Холеру. Но я в это не верю.
– Не слышал. На Скупке никто его не перепродавал.
Слова Олафа очень рассмешили цирюльника:
– А ты знаешь почему его никогда не продавали? Спрос на него у аристократов велик. На моей памяти, а это не мало, Двулистник продали только однажды. Под большим серком на аукционе в Загросе.
– Кто его достал?
– Какая разница, если ты не сможешь его заполучить ни за какие деньги.
– Почему? – спросил Олаф, оглядев салон. Сестры были заняты болтовней парикмахеров, а аристократ никак не мог их услышать отсюда.
– Потому что нужный тебе сорт Двулистника растет за границей, и цветет только под розовым небом!
Внутри у Олафа будто все провалилось в пропасть. Неужели Белояр прав, и достать цветок невозможно.