Пассажиры призрачного поезда потоком хлынули к опушке. Глаза у них были круглые и стеклянные, очень уж всем хотелось посмотреть на Клобука поближе.
– Стойте! Эй, вы! Стойте! – кричала Лида, в ужасе осознав, что ее подошвы намертво прилипли к пирону. Тогда она расстегнула застежки на сандалах и, бросив туфли врастать дальше, побежала к соснам.
– Стойте, не двигайтесь! – кричала она, – ой, моя шляпа…
Ветер сорвал с головы шляпу и швырнул ее прямо на заросшие мхом рельсы, а длинные волосы полезли в глаза. Все вокруг было против нее, и впереди маячили только серые спины.
– Я хочу, чтобы вы исчезли! Пропадите пропадом! Это наш перрон! – крикнула с обидой Лида. – И не суйтесь сюда.
Она расталкивала настойчивых истуканов. Пробираться через толпу становилось все сложнее.
Лида не сомневалась, что первая проберется к Чайке, и даже была уверена, что сможет прогнать этих невежд. Она расталкивала жесткие, точно каменные, спины и жалела только о том, что, пробравшись, наконец, к другу не сможет тут же его расцеловать. Слишком много злых глаз вокруг.
– Не такие уж вы и страшные! – пропыхтела Лида, отодвинув с дороги коренастого мужичка с широченными плечами.
Стоило ей это сказать, как все вдруг на нее обернулись. Истуканы были очень страшные: с полуприкрытыми глазами, они точно спали на ходу и бормотали тарабарщину ртами.
– Чайка отзовись! – крикнула Лида. – Я их прогоню, не бойся!
Чайка не отозвался. Истуканы провожали девочку глазами до тех пор, пока она не добралась до заветной опушки. Чайка уже почти исчез, когда Лида отпихнула с дороги спящую женщину в синем платье. Клобук растворялся, так же тихо, как и появился. Лиде оставалось только разочарованно наблюдала как очертания чудовищной спины слились с лесным пейзажем.
Убедившись, что Клобук исчез окончательно, пассажиры побрели обратно на пирон. Все делали вид, будто ничего и не произошло. Они уселись на чемоданы, а парень с девушкой продолжили петь развеселые частушки.
– Чтоб вам провалиться! – крикнула им Лида. Но истуканы не реагировали. – И частушки ваши дурацкие! Чтоб вас…
Она обернулась на голый лес. В просветах между острых еловых веток светились треугольники розового неба.
– Чудно… – подивилась Лида. Она точна знала, что над Перевокзальным кафе высилось голубое небо. Тогда она сделала шаг навстречу лесу – очень уж хотелось убедиться, что небо там действительно розовое.
В этот момент ее, как рыбу на крючке, выдернули из сна. Даже голова закружилась.
– Лида, это я, Олаф…Ты чего спишь на полу? Поднимайся. Я думал тебе плохо!
– Не плохо, я уснула и видно упала с табурета. – Лида потрясла головой, стараясь вспомнить где она. И сообразила, что сидит на полу, прислонившись к стене спиной. А Олаф испуганными глазами изучает ее лицо. Толи от испуга, толи от толстых линз в очках, глаза его казались выпученными как у стрекозы.
– Ты пила таблетки? Я испугался за тебя, сил нет…Чуть не позвал конвой. Ты так не делай больше, хорошо? – Он усадил Лиду на кровать. – Потому что в следующий раз я вызову конвойного, тебя спасут, а меня бросят в тюрьму. А меня, если хочешь знать, спасать некому. Так–то.
– Раз вы сами об этом заговорили… Зачем вам так рисковать? Что ж вы опять пришли? Меня приятно проводить с вами время, но так рисковать не стоит.
– Я не могу выбросить из головы…в общем я хочу знать, что ты в порядке.
– Спасибо за заботу, но таблеток еще на две недели хватит. Надеюсь до этого момента меня отпустят домой.
Олаф прикусил губу, и хотел было что–то добавить, но только громко охнул.
– Вы что так шумите? Вас услышат.
– Не услышат еще пятнадцать минут. Идет смена караула.
– Откуда вы знаете, когда охрана уходит?
– Я просто пользуюсь своими давно приобретенными навыками…