– Кстати о границах! Что это за граница такая, за которой розовое небо? Я его видела сегодня во сне. Страшное дело! Хотела узнать, хорошо ли сторожилы стерегут розовое небо? А какой холодный, опасный ветер дует из–за этой вашей границы!
– Лида, ты меня пугаешь своими рассказами, – признался Олаф. Они уже почти подошли к булочной, и боясь попасться на глаза сторожилам, переводчик схватил Лиду за руку и развернул к себе. – Опомнись, ты погубишь себя. Вернемся в Патестатум. Это…
– Да, это самое безопасное место для меня, по вашему.
– Да! Я не могу идти с тобой дальше. Меня увидят! – они стояли в тени высокой кареты у магазинчика с зонтиками, где под стеклом заботливо выставили золотые и деревянные ручки для зонтиков. Олаф даже в этом убежище пригибал голову, чтобы извозчик, ожидавший хозяина из магазинчика, не смог его разглядеть. – Я тоже люблю шалости, но есть причина, по которой ты должна немедленно вернуться…
– Я очень тороплюсь!
– Вижу! Так торопишься, что даже не слушаешь! – Олаф перевел дух и наконец сказал то, что давно его мучило. – Я не все тебе рассказал. Когда мы были у Айгара, я спросил можно ли на Скупке найти лекарство для тебя, так вот… Нельзя… лекарства нет! Последние три дня я с ног сбился в его поисках. Но этого проклятого цветка нигде не достать. Скупка пуста. Я уже целый год не появлялся на этих злачных рынках! Я на грани, Лида. И терпения мое не резиновое. Нельзя допустить, чтобы я сорвался, я больше не могу туда возвращаться. Скупка меня погубит!
– Понятное дело, – Лида хотела, чтобы Олаф успокоился. Его возбужденная речь заставляла прохожих оборачиваться. – Что за цветок вы искали?
– Двулистник Грея. Он растёт только за границей. А проход туда стережет РК. Скорее Велина пойдет со мной на свидание, чем они пустят кого–нибудь за границу. Поэтому ты должна вернуться в замок. Я настаиваю. Ты должна быть под присмотром врача. Я боюсь за тебя! Что я еще должен сделать, чтобы ты вернулась?!
– Невозможно! Я не вернусь… За мной всю жизнь присматривают врачи, я знаю свой предел!
– Ты должна быть в безопасности.
– Я успокоюсь, когда и Ростих будет в безопасности! Вернусь вместе с ним. Это решено.
– Ах, ты упрямишься?! – Олаф потянулся, чтобы схватить Лиду, но она выдернула свое тонкое запястье и побежала в сторону булочной. Олаф замешкался, и этого секундного промедления было достаточно. Он упустил момент. Лида успела перебежать через дорогу и свернуть на соседнюю улицу, а дальше во двор.
Немного переждав, она выглянула из–за угла. Жизнь текла в обычном ритме. Хозяин Билл кормил кота, извозчик чертыхался по–прежнему ожидая, когда его хозяин–копуша выберет себе зонт. Олаф в своей яркой маске исчез. Убедившись, что он нигде не поджидает, Лида медленно пошла назад через дорогу.
– Чайка! – позвала она.
«Я буду помогать Ростиху! Пусть Олаф говорит, что хочет! – добавила она про себя. – Как можно сидеть дома, пока Ростих сам справляется со своей ситуацией «ноль», что бы это не значило».
ГЛАВА 15. КОГДА НУЖНО СПАСАТЬ ШКУРУ ДРУГА ИЛИ ПРОКЛЯТАЯ СКУПКА
"КРИВЫЕ и УРОДЛИВЫЕ носы могут быть исправляемы и улучшаемы ТАЙНО У СЕБЯ ДОМА. Нососвая притирка - один флакон в одни руки.
Тивернопль, госпиталь Алой Агаты, контора № 4."
(Газета «Хроники АБО», раздел объявления, 19 июля 5008 года.)
Ростих, как они с Лидой давно условились, ждал на заднем дворе булочной, в крохотном закоулке, где хозяева выстроили башни из расписанных спиралями пустых бочек. Высоко на этих бочках, глядя в сточную канаву, мальчик и устроился.
Лида, когда свернула в закоулок, даже не сразу узнала друга. Он был в белой маске. Но даже, когда он ее снял, на мгновенье Лиде показалось, что перед ней незнакомец – такое у Ростиха было решительное лицо. Обрядился он в длинную льняную рубашку и узкие ботинки. Косу расплел, а волосы завязал в низкий хвост. Поверх рубашки Ростих затянул ремни, которые удерживали за спиной посох с рубином. Без форменного сюртука и шейного платка, он превратился в обыкновенного дворового мальчишку.
– Лурье был в булочной? – спросил он и прищурился как бандит.