– Нет, там только сторожилы, никаких гражданских.
Лида поймала себя на том, что стала говорить слово «гражданский» по заговорчески, точь-в-точь как Олаф.
Ростих протянул Лиде деревянную табличку со словами:
– Мы отправляемся на Ятребскую Скупку.
– Это далеко? – осведомилась Лида, заранее зная, что если уж надо воспользоваться табличкой, то путь не близок. Лида повертела в руках билет, догадываясь, где Ростих его раздобыл. Ростих не стал тянуть и подтвердил Лидины.
–Я позаимствовал билеты у отца. У него в сейфе их еще много, он даже не заметит. – Ростих примерился разломить табличку.
– Подожди! Что будем делать?
– На месте объясню, нам все равно ждать до темноты. На счет раз, два, три…
И вот они уже стоят на узкой улочке, а по брусчатке с грохотом катятся целые вереницы телег до отказа груженные глиняными горшками.
Жара стояла невыносимая. Так жарко, что Лида даже пошатнулась. Воздух в столице показался ей лёгким и свежим, а здесь – густым и спертым. Чтобы вздохнуть приходилось делать не мало усилий.
– Как жарко! – пожаловалась она, хотя еще несколько недель назад возможность перемещения из одного города в другой по щелчку пальцев привела бы ее в дикий восторг.
«К хорошему быстро привыкаешь!» – подумала Лида, вытирая под носом капельки пота. Кажется, она начала таять вместе с улицей. Друзья поспешили спрятаться в тень. Ростих шагал угрюмо, с таким видом, точно жара и скачки в пространстве занимали его меньше всего на свете.
– Ты не рад меня видеть?
– Рад.
– Что–то не верится.
Вместе они устроились в закутке на ступеньках крыльца жилого дома. Мимо проезжали груженые телеги. Разомлев от жары, Лида лениво провожала их глазами. Жестокое солнце жарило и иссушивало здания, краска фасадов выцвела, а местами даже осыпалась. Воздух был невыносимо сухой, точно вся влага из него испарилась. Стоки для проточной воды стояли пустыми. И бочки, в которые местные собирали дождевую воду, высохли до дна.
– Ростих, – позвала Лида.
– Да?
– Скажи, как тебе моя прическа?
– Красивая, – буркнул Ростих, не глядя.
«Наговорили комплементов в цирюльне, но видимо нечего к ним привыкать…» – проворчала по себя Лида и спросила:
– Ты догнал в тот раз Лурье?
– Да. Я следовал за ним и подслушивал, пока он не разломил билет…
– Давай зайдем в помещение, не могу терпеть, так жарко! Сколько сейчас градусов, сорок в тени? Я в двух платьях!
Ростих не стал спорить, оставался таким же задумчивым. Он открыл перед Лидой дверь и пропустил ее вперед. В подъезде стало чуть прохладнее. Из–за тонких дверей доносились приглушённые разговоры жильцов. Лида бросила на пол куртку и уселась на нее, прислонившись щекой к прохладной стене.
– Я не все уловил. Но точно расслышал, что Лурье говорил про шайку «Огрузлых». Эту банду сколотили из разбойников старой закалки. Пираты не могут долго сидеть на суше без дела, поэтому многие бандиты с охотой вступили в ряды «Огрузлых». Родовой круг часто топит корабли, Лицам фамилии некогда церемониться с ворами… Об этом много писали «Хроники АБО». Лурье обсуждал те статьи, пропавший свиток, и банду пиратов с Майком – это адъютант и ученик Лурье, такой рыжий. Ты его видела. Наверняка огрузлые помогают Лурье прятать или продать наше Табу. – Ростих выпучил глаза и видно остался не доволен прохладной реакцией Лиды. – Понимаешь? Наше Табу продадут на Скупке!
– Табу…и что?
– Да как «что»? – хлопнул себя по лбу Ростих. Лида только позавидовала его живости и активности в такую жару. Соображала она туго и теперь точно знала, как себя чувствует тающее желе. – Это значит, что кто–то заказал им свиток. Откуда они знали какой свиток брать? Ведь если Старейшины правы и виновны свои… Улавливаешь ход моих мыслей?
– Нет.
– Если вор из Родового Круга, то красть Табу для себя нет никакого смысла! Свитки не продашь в переулке. Кто в здравом уме согласится их купить? И дураку понятно Круг за свиток убьет.
– Что, если вор не в своем уме? В Гардарики, я думаю, есть сумасшедшие, как и везде.