Наташа хмыкнула, не сильно то она и любит эти сборища.
— Чтобы посидеть с девчонками, должна спрашивать разрешение у мужа, а если тебя отпустили, — Лариса делает паузу, перехватывает дыхание — сидишь с таким виноватым лицом, будто беспомощного котенка дома оставила. — Выговаривала ей Батурина. — Вот сидела ты около своего Туманова, караулила. И что? — снова многозначительная пауза, рубящая острым тесаком по ребрам — Все равно прокараулила!
Лариса снова права, не во всем, конечно, но суть в речи Батуриной была. Новая волна обиды поднялась к горлу шатенки и стянула грудь колючей проволокой.
— Лорка — прохрипела Наталья — я же замужем была, я же его люблю, я же для него старалась, я никогда и подумать не могла, что он так….. — голос сорвался, боль перекрывала кислород.
Тяжелое дыхание подруги в трубке, слов больше нет. Наташа собрала пальцы свободной руки в кулак, пытаясь остановить нахлынувшие, выкручивающие внутренности эмоции.
— Он хоть с сыновьями общался все это время? — пыл подруги угас, возмущение в голосе пропало.
— Вчера первый раз явился, хотя лучше бы позвонил Вадиму, только душу вывернул. Я начала привыкать быть одной. Данил пока не в курсе. В выходные будет звонить, поздравлять, скажу. Постараюсь не плакать во время разговора.
— Бедная моя подруженька, мне так тяжело оставлять тебя одну на праздник.
— Не переживай — успокаивала Ларису Наталья — у тебя своя жизнь, а я сама справлюсь.
— Ты у нас сильная, я знаю, что сможешь. Просто ты осталась одна в главный женский день. Альберт Степаевич с Мариной Владимировной уехали в Питер, в гости к Надюшке, я с Виткиным классом на турбазу, тебе даже отметить не с кем.
— Не переживай, у меня все равно настроения нет, а пить мне сейчас противопоказано.
— Это еще почему? — заволновалась Лорка.
— Боюсь расклеиться и начать звонить ему, или писать, так хочется много чего высказать….
— Так вылей ты на него все, что накопилось — посоветовала подруга.
— Не хочу. — Замотала головой Туманова. — Не хочу портить его новые отношения. Может он и правда нашел свое счастье? Меня до сих пор преследует образ Туманова, смотрящего на меня виноватым взглядом, говорящем о том, что полюбил другую.
Снова тишина в ответ, Батурина переваривала откровения подруги.
— Идет этот Туманов в пень — только и смогла выдать Лариса. — Не кисни, держись, все у тебя будет хорошо, ты замечательный человек, у тебя не может быть по-другому.
— Спасибо Лариса.
— Я с тобой.
— Знаю.
Роман сжимает челюсть, как же бесит все вокруг, даже Светланка, раздражает своей навязчивостью. Она в принципе всегда с ним так себя ведет, но сегодня его потряхивает от ее ужимок, и липких взглядов. Сейчас она кажется какой-то легкомысленной и через чур весёлой, дурочкой, одним словом, хочется рявкнуть и угомонить женщину, чтобы оставила его в покое хотя бы на пять минут.
Перед глазами тот грёбанный букет, внутри все сжалось, от нервов скулы свело. Схватил сигареты и вышел на балкон, нужно уединиться, проветрить голову.
Мужчина облокотился на тонкий подоконник лоджии, затянулся и задумался. Что происходит с его жизнью? Никогда не думал, что в сорок четыре года будет вот так прятаться в чужом доме, от женщины в которую влюблен. Поднял взгляд и сквозь стекло балконной двери увидел ту, ради которой бросил свою уютную, нежную, любящую жену. Света стелила постель мальчишкам, наклонилась вперед, и подол халатика задрался, Роман прошелся оценивающим взглядом по ее ногам, и сразу сравнил их с тонкими лодыжками Наташи. Сквозь прищур наблюдал за блондинкой и понимал, тот драйв, накал страстей, сексуальное желание в сторону Минченко затухает. Он и раньше замечал, что что-то не так, но отбрасывал такие мысли, считая, что Света именно та, которая ему нужна, а сегодня остро ощутил, что нет, возможно он ошибся.
Уперся затылком в стекло, крепко сжал веки, хочется завыть, треснуться головой о фрамугу, разбить всё на хрен вдребезги, и самому полететь следом за осколками.
— Ромка — позвал веселый, игривый голосок Светлячка — чего застыл, пошли спать?
Сейчас, как никогда, лежать на полу было невыносимо, словно под импровизированным матрасом были валуны. Рома крутился, то раскрывался, то закрывался, обнимал прижимающуюся к нему во сне блондинку, пытался вызвать в себе те умилительные эмоции, которые когда-то бурлили в душе при встрече с ней. НИЧЕГО!