А сзади тишину нарушило звериное рычание. Громкое, протяжное, то ли медведь голос подаёт, то ли ещё кто похуже. Не оглядывается Милуша, спешит дальше на негнущихся ногах.
Вдруг лай собачий послышался, да такой громкий, злой, как будто свора собак бежит за девушкой по лесной тропинке, готовясь напасть, разорвать на мелкие кусочки. А тьма сгущается, обволакивает, делаясь всё чернее и зловоннее, как будто не лес вокруг, а стоячее болото.
Ледяной пот струится по спине у девушки, сердце громыхает в груди, а горло сжалось в спазме так, что и не закричать, не позвать на помощь. Но, памятуя наказ ведьмы, Милуша всё равно не глядит назад, бежит и бежит вперёд, подгоняемая всеобъемлющим ужасом.
Вот и опушка показалась, а за ней и до деревни рукой подать. Приободрилась девушка, из последних сил бросилась вперёд, мечтая поскорее выбраться из леса. Там впереди тьма расступилась, и небо светится ласковым солнышком.
Уже подбегая к опушке, девушка услышала громкий петушиный крик. В тот же миг смолкло и рычание, и собачий лай. Светящиеся глаза скрылись, как небывало их, а тьма расползлась по кустам, оставив лишь серые сгустки тумана.
Чуть жива, добежала Милуша по открытого места, и без сил опустилась на землю. В жизни не доводилось ей переживать такого страху.
Долго ли сидела девушка на прогретой солнцем травке, приходя в себя, успокаивая колотящееся сердце, она и сама не знала. Радовалась, что выбралась из лесу, но между тем душу её бередили тяжёлые мысли.
Уж очень страшно ей было накормить ведьминым угощением своего суженого. И никак не получалось у неё перестать думать об этом. Плохое предчувствие сжимало грудь.
«Не стану привораживать! Эх, будь что будет! Уйдёт к Галке, знать, судьба такая. Не могу брать грех на душу», – решила, наконец, Милуша.
Достала она из корзинки заговорённый мёд. Поглядела на него, подумала, и ещё больше укрепилась в мыслях, что нельзя кормить им Пересвета.
«А ну как порчу наведу на соколика? Нет уж, пусть ведьма сама свой мёд уплетает, а мне без надобности», – на том и порешила.
Хотела было вылить на землю, а горшочек разбить, да побоялась. Остановило что-то. Тогда начала девица искать укромное место, куда можно припрятать опасное снадобье. И такое место живо отыскалось.
Неподалёку от опушки росла старая ива. Ствол у неё в обхвате не меньше сажени, корявый и дуплистый, с множеством отростков и ветвей. К ней и направилась Милуша. Подогнула юбку, за пояс засунула и, подтянувшись, влезла на нижний сук, а затем взобралась повыше.
Здесь отыскала девушка большое дупло. Заглянула в него, чтобы убедиться, что никто в нём не живёт, и сунула внутрь горшок с мёдом, а сверху листьями сухими и трухой древесной засыпала. Теперь если не знать, где спрятано приворотное зелье, то отыскать его не получится.
«Вот и пусть тут полежит. А то, может, посоветуюсь со знающим человеком, да спрошу, что делать. Боюсь, коль вылью, ещё хуже будет», – решила Милуша.
Она слезла с дерева, отряхнулась, сарафан поправила да отправилась домой.
Глава 5
Весь день ходила девушка сама не своя. Мать её наругала, за то, что без спросу из дому ушла, да только не это тревожило красавицу. Не могла она забыть гнилой лесной избушки, рыжей ведьмы с шевелящимися на голове лохмами, страшного обряда приворотного.
Да и обратный путь в деревню вспоминала Милуша не иначе как с содроганием, боязно ей было подходить теперь даже к кромке леса.
Про свою ревность к кузнецу девица позабыла на время. Решила поменьше подружек болтливых слушать да заниматься своими делами. От судьбы, знамо дело, не уйти, а каким мужем будет молодец, время покажет.
Вечером даже не захотела идти на гулянье с подружками, осталась дома. Хотя раньше, чуть только с домашней работой управится, начинала наряжаться, прихорашиваться да собираться. А в этот раз села с шитьём перед лучинкой и ковыряет иголкой край рушника, выводя нитяные узоры.
– Ты не прихворнула часом? – забеспокоилась мать, с тревогой поглядывая на притихшую дочку.
– Нет, матушка. Хорошо всё, – отвечает девушка, но от работы глаз не отрывает.
– А чего гулять с женихом не идёшь? На тебя не похоже, – не отставала женщина.
– Не хочется…
«А ведь и правда, не хочется! Как будто выжгли все желания у меня внутри. Сгорели они дотла в пламени той чёрной свечки в избушке колдуньи. Вроде и люблю Пересвета, а увидеть не хочу, даже поцелуи его мне больше не надобны, ничего не нужно!» – с удивлением подумала Милуша.
Странным это показалось девушке, но сил на то, чтобы выйти на окраину деревни, где собиралась по вечерам молодёжь, и встретиться с любимым, у неё не осталось.