Дорожка к её дому давно заросла, словно сама природа пыталась скрыть его от лишних глаз. Наташа шла, стараясь не думать о том, как дрожат её пальцы, как сердце бешено колотится в груди.
Поговаривали, что у Лукерьи нет ни семьи, ни родни. Живёт она одна, не ходит в церковь и не празднует пасху и другие православные праздники. А ещё – что по ночам её видели в образе чёрной кошки, бесшумно прячущейся по деревне.
Наташа всегда считала эти рассказы бабкиными сказками. Но сейчас, когда до дома колдуньи оставались считаные шаги, страх окутал её.
Она остановилась у покосившегося забора. Дом Лукерьи выглядел ветхим, но не заброшенным. Крыша покрыта старой, но крепкой соломой, оконные рамы выкрашены в тёмный цвет. Из трубы лениво тянулся тонкий столб дыма – значит, бабка была дома.
Наташа тяжело сглотнула.
– Поздно отступать.
Она открыла калитку, та заскрипела, нарушая ночную тишину.
Тут же в проёме двери появилась тёмная фигура.
— Не поздновато ли для гостей? — голос был хриплым, но уверенным.
От неожиданности Наташа вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Прости, бабушка, что поздно. Мне… мне очень нужно с тобой поговорить.
Лукерья молча смотрела на неё. Глаза её блестели в полумраке, словно у животного. Наташа невольно шагнула назад, но тут ведьма хмыкнула.
— Ну, коли пришла, заходи.
Внутри дома пахло сушёными травами и горьким дымом. Пол устилали тряпичные дорожки, стены были увешаны пучками засушенных растений. В дальнем углу стоял тяжёлый стол, уставленный бутылочками и банками, а у печи примостился старый, облезлый кот.
— Что надо? — спросила Лукерья, разглядывая Наташу.
Она опустила взгляд.
— Я… я хочу, чтобы ты помогла мне.
Бабка не ответила. Подошла к столу, взяла кружку, отпила чего-то.
— Сначала скажи, кто надоумил тебя ко мне прийти?
— Никто… Я сама…
— Сама, значит. Ну-ну.
Наташа нервно теребила край платка.
— Мне… мне надо, чтобы один человек… чтобы он меня полюбил.
Лукерья долго молчала.
Потом кивнула.
— Догадывалась, что с этим придёшь.
— Так ты поможешь?
— Спешишь ты, девка. Сначала уясни одно: колдовство – это не игрушки. За каждое доброе дело платишь чем-то, а за злое — вдвойне.
Наташа замерла.
— Я готова.
Лукерья посмотрела на неё пристально, словно оценивая.
— Готова? — переспросила ведьма. — Ну-ну. Тогда поживёшь у меня. Будешь помогать мне, и сама учиться. Может, тогда и разберёшься, что к чему.
— Жить у тебя? — Наташа всё-таки надеялась, что будет способ быстрее и проще.
— Да. Или ты думала, что любовь за просто так даётся?
Наташа поколебалась. Но она зашла слишком далеко, чтобы отступать.
— Хорошо, — кивнула она.
Лукерья усмехнулась.
— Посмотрим, девка, надолго ли тебя хватит.
В ту ночь Наташа осталась в доме Лукерьи.
***
Уже утром Наташа поняла, что жизнь у ведьмы — не сказка.
С первыми петухами Лукерья подняла её, заставила подметать двор, носить воду, перебирать травы. Целый день она трудилась, а бабка наблюдала, иногда подбрасывая загадочные вопросы:
— Почему одни травы лечат, а другие убивают?
— Что ты отдашь, чтобы получить желаемое?
Наташа не знала, что отвечать.
Постепенно она начала понимать, что Лукерья не спешит учить её привороту. Вместо этого она показывала, как лечить хвори, как ставить обереги, как читать заговоры.
Наташа терпеливо ждала.
Но однажды вечером она увидела нечто странное.
Она уже засыпала, когда сквозь щель ставни заметила движение.
Лукерья стояла во дворе, прижимая к груди чёрную кошку. Наташа прищурилась – кошка показалась ей странной, слишком вытянутой, слишком… нечеловеческой.
А потом Лукерья подняла её над головой и что-то зашептала.
Кошка изогнулась и… исчезла.
Наташа сдавленно вскрикнула.
Лукерья медленно повернулась в её сторону.
Глаза её блеснули в темноте.
— Ложись спать, девка, — тихо сказала ведьма. — Завтра тебе снова работать.
Наташа вжалась в постель, чувствуя, как ледяной страх охватывает её сердце.
Она понимала: назад дороги уже нет.
Глава 3: Уроки колдовства
С первыми лучами солнца дом Лукерьи оживал. Наташа уже привыкла к строгому распорядку дня: подниматься с рассветом, разжигать печь, носить воду из колодца, убирать во дворе. Жизнь здесь не напоминала сказку, скорее – бесконечную работу, где за каждым действием следовало новое задание.