«Ты его любишь, – спрашивала она себя. – Конечно. А он? Безумно любит. Но…»
По правде сказать, Лариса немножко заскучала от всегдашнего послушания мужа. «Ну что это такое, в самом деле? – думалось ей. – Он все и всегда делает по-моему – хоть бы раз возразил».
Так что возвращение в Москву Ларису даже обрадовало. Геннадий, приводя в порядок запущенные дела, пропадал на работе целыми днями, но она ждала его с наслаждением. Много гуляла, возилась на кухне, с удовольствием сочиняя вместе с Тимофеевной для мужа новые блюда повкуснее. Кухарка души не чаяла в молодой жене хозяина – мол, не то что эта вертихвостка Наташка, которой лишь бы ногти мазать да подолом вертеть. А Лариса вон какая хозяйственная. Теперь только родить – и совсем в доме счастье будет.
Но «родить» все откладывалось и откладывалось. Видимо, сказались последствия того давнего выкидыша. Месяц, другой, третий – и ничего. Хотя лучшие московские гинекологи – Лариса обошла их всех – в один голос говорили, что все в порядке, но от их заверений ничего не менялось. «А ведь мне скоро двадцать пять», – с грустью думала Лариса. Эта дата ее почему-то пугала – все-таки четверть века, хотелось родить хоть чуть-чуть пораньше.
«Надо ехать к бабке Ольге, – решила женщина. – Ведь она сама говорила – за ребеночком, мол, придешь». Остальное-то ведь все по ее словам исполнилось. Тем более дорога не такая уж дальняя, теперь-то не придется на двух электричках и попутке тащиться. Гена отдал в полное распоряжение жены «Мерседес» и Виталия. Тот был не только классным водителем, но и навыками рукопашного боя владел, так что при необходимости мог бы защитить от любых неприятностей.
Бабка Ольга встретила Ларису неласково:
– Чего приперлась? Нечего тебе тут делать, домой ступай, к мужу! Заполучила – вот и держись около.
– Но баба Оля…
– Я восемьдесят три года баба Оля! А тебе говорю – проваливай. Не надобна я тебе, ты и так с приплодом.
– Как?!
– Как-как? – передразнила ее бабка. – Али с мужем не вместе спишь? Али простынку не мнешь? От этого и детки случаются, не слыхала? Да не трясись ты, говорю – беременная, значит, беременная. – Бабка прищурилась. – С неделю уж будет. Ступай.
Бабка махнула рукой – на пальце блеснуло кольцо с тремя бриллиантами. Лариса вдруг почувствовала, как ее затопляет волна неукротимого гнева:
– Отдавай мое кольцо! – она схватила старуху за плечо.
– Вот дура! – обернулась та. – Не совладаешь ты с ним. И сейчас это не ты говоришь, это оно говорит. А кольцо сильное, мне по руке, с ним ворожить легче.
– Это мамино кольцо! А ты, а ты… ты… ведьма!
– Да я-то ведьма, – спокойно согласилась бабка. – А ты лучше, что ли? Только силенок поменьше. Это кольцо твоей матери свекровь подарила, да наговорила знатно, чтоб со свету сжить, уж больно невестку ненавидела. Только и сына своего зацепила наговором-то. Муж и жена – одна плоть. Долго ли родители-то твои прожили? Потому и говорю – не совладаешь, погубит оно тебя, если ты сама себя уже не погубила.
– Отдавай! А то шофера сейчас позову, он силой отнимет.
– На! Дура, – бабка сунула Ларисе кольцо. – Не будет тебе пути ни на земле, ни на воде, ни в лесах, ни в горах, ни тебе, ни мужу, ни детям твоим. Разве что на небеса пробьетесь. Разожгла огонь – теперь не потушишь, – прошипела старуха, плюнула Ларисе под ноги и скрылась в доме.
Кольцо и в самом деле показалось обжигающе горячим.
«Дура я, дура, – думала Лариса по дороге домой. – Ну зачем мне это кольцо? Бриллиантов не хватает? Что мне помстилось вдруг? Старуха ведь и отомстить может. Как приворожила, так и отвернет. Неужели ей восемьдесят три года? Я думала, не больше шестидесяти, а то и меньше. Точно – ведьма. Ох, знобит-то как… Может, правду бабка сказала? Нет, не пойду сейчас ни к каким врачам, подожду. Через неделю должно быть… вот тогда…»
Через неделю в душе затеплилась надежда, еще через две надежда превратилась в уверенность.
Даша родилась в конце года.
– Три с половиной килограмма, 52 сантиметра, идеальный ребенок, – медсестричка в расчете на «благодарность» улыбалась Геннадию, как лучшему другу, мгновенно оценив и дорогой костюм, и часы молодого папаши. – Через пять дней сможете их забрать.
Гена отдал ей все деньги, что у него были с собой. Ему казалось, что он в чем-то виноват: рядом с ослепительной радостью в сердце угнездилась странная сосущая пустота.
Он загружал себя делами, но вечером все равно приходилось возвращаться домой. Туда, где не было Ларисы. Он открывал гардероб, зарывался лицом в ее платья, но…