— А уже прибывшим народом, как я понимаю, занимаются Недотрога и Кувалда? — на всякий случай поинтересовался я, «глядя», как первая ведет чету Бехтеевых к гостевым покоям, а вторая о чем-то беседует с государыней и шайкой-лейкой Виктора на бортике бассейна.
— И они в том числе… — весело хохотнула Дайна, напомнила, что среди приглашенных имеются и простецы, а потом рассказала, кто «выгуливает» эту категорию гостей.
Все странности в перемещениях «силуэтов» Ульяны, Софы и Тани сразу стали понятными, и я со спокойным сердцем сосредоточился на «обязательной программе».
«Расслаблялся» до одиннадцати. А в одну минуту двенадцатого Иришка привела в мою гардеробную толпу парней, и спевшаяся компания устроила веселый бардак. Воронецкий «страдал» из-за того, что побоище, устроенное нами в пятницу, наверняка до смерти перепугало абсолютно всех врагов и недоброжелателей рода, соответственно, церемонию «не оживят» ни атаки «ближников», ни охоты на снайперов. Лемешев с Чирковым, которых как-то уж очень сильно впечатлили «ТТХ» моего свадебного костюма, надетого на манекен,
переживали за слабую психику глав «обычных» аристократических родов, в принципе не способных перенести лицезрение «настолько статусной одежды» на ком-либо, кроме себя. А Фомин им доказывал, что большая часть гостей мужского пола не успеет оценить наше шмотье, ибо передохнет от вожделения при первом же взгляде на моих девчонок, а женщины перемрут от лютой зависти к счастливицам, уже наверняка приживившим регенерацию и лепку, а значит, задержавшимся в вечной молодости.
В них зависти не чувствовалось от слова «вообще», поэтому развлекался и я. Вернее, наслаждался общением с абсолютно вменяемыми личностями и нес то, что приходило в голову, практически не фильтруя речь. Вот время и «спрессовалось», субъективно ускорившись как бы не в разы. Благодаря чему полтора часа, выделенные нам на подготовку к церемонии, дались намного легче, чем я рассчитывал. Даже с учетом того, что не отключаемое прозрение то и дело показывало все новые и новые «силуэты», без которых предстоящее торжество получилось бы гораздо теплее.
Впрочем, члены моего Ближнего Круга, еще накануне вечером напрочь заинструктированные Ольгой и Светой, работали, как часы. К примеру, обе попытки Лидии Алексеевны прорваться в гардеробную невесты и «помочь со сборами» закончились фиаско: в первый раз Воронецкую «нейтрализовала» наша целительница, а во второй вовремя отловила и чем-то загрузила Наталья Родионовна. Зато нейтрализовывать наследника престола, в какой-то момент выдвинувшегося в сторону моей гардеробной, не стали. Из-за команды «Оли», вовремя прилетевшей на «Паутинки» ветеранов из отделения Недотроги. Так что Михаил Владимирович обзавелся «опытным проводником», добрался до нас и, очень уважительно поздоровавшись со всей компанией, предупредил, что церемонию бракосочетания проведет «сам» государь. В знак уважения к нам, Беркутовым-Туманным.
Антон, Егор и Виталий потеряли дар речи, я сделал вид, что удивлен, а Виктор, для которого это заявление отца новостью не являлось, «сокрушенно» вздохнул:
— Все, Игнат, это празднество гарантированно превратится в трагедию. Ибо такую демонстрации уважения к вашему роду переживут очень и очень немногие Живые Воплощения Чести, Благородства и… Самовлюбленности, а скрыть такое количество смертей своих гостей ты не сможешь даже при очень большом желании.
И ведь как в воду глядел: с первой и до последней минуты на редкость долгой, замороченной и, как ни странно, довольно красивой церемонии почти вся «левая» часть гостей, набившаяся в большой зал для приемов, задыхалась от лютой зависти. Нет, лицо держали все до единого. Благо, соответствующего опыта хватало за глаза. Но комментарии Дайны, анализировавшей все, что можно и нельзя, лишили меня всяческих иллюзий еще в момент выхода на возвышение. Так что я смотрел либо на по-настоящему довольного Владимира Первого, либо на сияющую Свету,
либо на страшно деловую Олю, по местным традициям «принимавшую» младшую супругу мужа в семью.
Кстати, вдумываться в местные традиции я даже не пытался. Чтобы не завязывать себе мозги морским узлом, пытаясь сообразить, под какой дурью придумывался алгоритм бракосочетания со второй женой и далее. Зато раз пять вспомнил о том, что в СНС многоженство, мягко выражаясь, не в чести, а значит, я, как гражданин Союза, злостно нарушаю закон. Нет, расстраиваться и не думал. Наоборот, пытался представить реакцию «любимой» тетушки, «обожаемой» двоюродной сестры, однокурсников, курсового офицера и всех остальных знакомых из прошлой жизни на такой кунштюк и веселился. А для того, чтобы не тупить, то есть, вовремя реагировать на команды, получаемые через гарнитуру, и правильно отвечать на вопросы Императора, находился под слабеньким разгоном восприятия. Вот и не накосячил: изобразил «правильное» смущение во время очень уж долгих славословий Владимира Александровича, заявил, что осознаю, какую ответственность взваливаю на свои плечи, пообещал Валерию Константиновичу обеспечить его дочери не только счастливое, но и справедливое будущее — то есть, не давать воли старшей жене — и, конечно же, согласился взять Свету в младшие.