— Мы выспались еще в дирижабле… — честно сказал я и повел рукой, предлагая использовать эти «десять-пятнадцать минут» по назначению.
Император благодарно кивнул и… виновато вздохнул:
— Я прошу прощения. За то, что, беспокоясь о жене, взял на себя смелость придержать «Антей» с членами вашей родовой дружины, вернувшимися из Пятна, приехал туда и переговорил с каждым по-отдельности. Если не кривить душой вообще, то мне хотелось не только поговорить, но и осмотреть ваших родичей. Чтобы составить как можно более многоплановое впечатление о сложности пребывания в «единичке» для хорошо подготовленных Богатырей. Вопреки моим опасениям, раненых среди них не оказалось. И дико уставших — тоже: ваши люди выглядели довольными и бесконечно уверенными в себе и в вашем роде. В том же ключе отвечали и на мои вопросы: дали понять, что для них, Беркутовых-Туманных, «единичка» — это нынешний тренировочный полигон, и что они уже ждут не дождутся следующего рейда. Ибо тренировки там идут на пользу. При этом — по уверению моих психологов — нисколько не играли и не преувеличивали свои возможности. Вот меня и отпустило. Да, не полностью, но… я люблю Люду и не могу о ней не беспокоиться.
Я сказал, что не в обиде, ибо, окажись в аналогичной ситуации, вел бы себя так же. Потом ответил на пару вопросов Цесаревича, «узнал», что Первая Военно-Строительная Компания уже заканчивает проектирование гоночной трассы вокруг Дивного, и что приглядывать за строительством будет Виктор, сравнил андроида-двойника Людмилы Евгеньевны с оригиналом, восхитился их сходству и проторчал бы в кабинете еще долго, не заяви Императрица, что нам пора.
Переход по пустым коридорам с видеокамерами, задравшими объективы к потолку, ничем особенным не запомнился.
Исчезновение Воронецкой под невидимостью за мгновение до остановки лифта тоже не удивило. Равно, как и «стакан», в котором не оказалось ни души. Но фотоэлемент сработал, так что мы вырвались на оперативный простор, вальяжно прогулялись до двери-трапа «Орлана» и поднялись в салон. А через считанные мгновения Иришка подняла машину в воздух и повела к нашему поместью.
В нем мы тоже не задержались — поручили Людмилу Евгеньевну заботам Куклы, уволокли рюкзаки в свои гардеробные, ополоснулись, переоделись, собрались в моей гостиной, подождали государыню, под руководством Куклы готовившуюся к рейду, позавтракали, сходили за рюкзаками, поднялись на крышу и улетели в Липки. А там перебрались из «Орлана» в «Эскорт», доехали до «Антея», зарулили в десантный отсек и отключились…
…Личный состав подразделения наземного обслуживания дирижаблей ИВП работал, как часы, даже несмотря на отсутствие на авиабазе Большого Начальства. Экипаж «Двоечки» тоже не тупил, поэтому борт поднялся в небо через считанные минуты после нашего появления на борту. Я проводил дам в каюту, снял рюкзак и умотал в рубку. Де-юре — задавать координаты точки высадки и общаться с первым после бога. Де факто — начинать трехчасовое дежурство. Да, перестраховывался. Ибо понимал, что информация об отлете Императрицы могла уйти на сторону даже при самых драконовских способах защиты этой тайны. Вот и пребывал в готовности выставить воздушную стену на пути ракеты «Сполоха», атакующего заклинания или какой-либо другой дряни.
Не расслабился и после того, как дирижабль набрал высоту и вошел в Пятно. Просто переключился с отслеживания того, что происходило на земле, на перемещения «силуэтов» членов экипажа. Кроме того, отказался от кофе и «свежайших булочек», стоял у открытого иллюминатора и внимательнейшим образом отслеживал яркость энергетических структур своих спутниц.
Слава богу, ни в мое дежурство, ни в дежурства Оли и Светы никаких ЧП не произошло. Но младшенькая все равно разбудила меня перед началом снижения и ускакала на свой «пост» только после того, как я приложил себя бодрячком. Следующие минут сорок мы жили в прозрениях и в готовности в случае чего вынести стенку каюты, подхватить Воронецкую и выброситься наружу. Но все обошлось — «Двойка» неспешно спланировала к вершине нужного холма, зависла метрах в пяти-шести от здоровенной проплешины и опустила рампу.