— Однозначно… — уверенно ответил я и объяснил, почему: — Ульяна и ее отделение перемещаются рывками в режиме Рынд, а эта троица несется в режиме Князя; маршрут проработан добросовестнее некуда, а по-настоящему опасное зверье мы уже проредили.
— Бережете. Даже рядовых членов рода. Достойно… — отрывисто сказала она и спросила, когда в обратный путь выдвинемся мы.
— Через час-полтора… — ответил я и добавил еще толику убедительности легенде о цели нашей отлучки: — До нашей тренировочной заимки не ближний свет, и если есть возможность отдохнуть, то почему бы ею не воспользоваться?
Отдыхали, объединив приятное с полезным. В смысле, сначала плотно пообедали, потом пересортировали ту часть добычи, которую я счел нужным показать Воронецкой, и оставили все лишнее в хранилище. А последние минут двадцать посвятили консервации «объекта» — предельно уменьшили радиус действия защитных артефактов, но при этом перевели их в параноидальный режим реакции на вторжение, добросовестно «зарастили» вход, проверили, как функционируют артефакты иллюзий, и т.д.
Людмила Евгеньевна наблюдала за этой суетой со стороны и… изредка вздыхала.
А после того, как мы закончили, внезапно призналась, что не хочет возвращаться в Большой Мир, ибо жизнь в Пятне полна дикого, но чертовски уютного очарования.
Я напомнил, что ей предстоит еще один подобный рейд и чуть не заржал, услышав сокрушенный вздох:
— Ага. Всего дней на восемь-девять. А после прорыва в первый ранг мне придется уступить право наслаждаться драконовскими методами тренировок Мише или Володе. И думать об этом невыносимо… а если серьезно, то я уже планирую рейды для прорыва в первый Кошмарный ранг, представляю, как будет выглядеть заимка в первом или втором круге, и… мечтаю помочь с ее созданием.
— Мы вас испортили… — «повинился» я, подождал, пока дамы отсмеются, и посерьезнел: — Людмила Евгеньевна, ваш волчий шаг пока далек от идеала, поэтому первые километров десять-двенадцать вы проедете в «сбруе», а потом продолжите движение своим ходом…
…Всю вторую половину дня Императрица выкладывалась до предела. В смысле, не только перемещалась нашим вариантом волчьего шага по четыре часа подряд и не ныла от слова «совсем», но и добросовестно доводила до ума алгоритм использования навыков, требующихся для качественного сокрытия следов. Поэтому к полуночи умоталась до состояния нестояния и… задрыхла во время очередного короткого привала. Если бы не необходимость выйти к точке подбора в строго определенное время, то я дал бы женщине выспаться. А так поднял «всего» через пятьдесят минут, загнал в «сбрую» и разрешил отдыхать до рассвета. Ага, как бы не так: посмотрев на часы и сообразив, что задержала нас «аж на час», Воронецкая страшно расстроилась и наказала себя сама — уговорила Олю атаковать ее оглушениями и следующие восемь часов исступленно отрабатывала контратаку после удара «по мозгам».
После завтрака прихватила еще часик сна, а в районе одиннадцати как следует взбодрилась, завалив один-на-один лесную кошку второго ранга.
И хоть «вскрыла» ее не сама, радовалась этой победе почти до обеда. А с ним, увы, не сложилось: минут за десять до запланированной остановки на большой привал моя младшенькая заметила красную сигнальную ракету на половине третьего относительно нашего курса, вывела нас к бурелому, с которого я мог заметить этот сигнал, и по моей команде на пару с Птичкой рванула выяснять, что там случилось. Ну, а я остановил жену, попросил Людмилу Евгеньевну надеть маску и только после того, как она выполнила эту просьбу, дал команду двигаться на юго-юго-восток.
Метров семьсот-семьсот пятьдесят пронеслись за считанные минуты, допрыгали до берега небольшой речушки, огляделись и невольно вздохнули: медведь, убитый Светой и Полиной, успел положить аж четверых Одаренных; пятый, зачем-то забравшийся почти на самую верхушку здоровенного дуба, трясся, как осиновый лист, и отказывался слезать, а шестой валялся у ног моей младшенькой без сознания. Хотя, судя по состоянию «силуэта», не пострадал.
Не успел я как следует оглядеться, как Людмила Евгеньевна спросила, что тут произошло, и Птичка презрительно фыркнула:
— Эти самоуверенные недоумки решили убить медведицу-«двоечку», учившую полугодовалого медвежонка-«пятерочку» ловить рыбу на речном плесе. Первым делом атаковали… мелкого, с огромным трудом продавили его защитный покров и ранили. Но добить не смогли — судя по следам, он дал деру во-он в том направлении.