Капитан отправил гонца за дежурной сотней и отдал сержанту распоряжение начать эвакуацию ценностей с корабля.
Три десятка человек отправились к выкинутому на камни судну и вскоре в углу караулки начала расти гора оружия и мешки с провизией. В приоткрытую дверь Антон увидел, как бережно занесли большие песочные часы, которые тут же стали поднимать на смотровую башню.
Скоро подошла дежурная сотня, которая выстроилась на скользких досках причала и минут через десять подошёл потрёпанным штормом торговец. От него отделилась шлюпка с четвёркой гребцов и капитаном и устремилась к причалу.
— Настён, ты как? — шепнул на ушко жене Антон.
— А? Что-то меня с местного вина разморило. Что там с погодой?
— Дождь уже еле моросит, так, что можем и идти.
— В магазин?
— Да куда захотим, но логичнее было бы в магазин.
— Месье Арно, там капитан с торгового судна хочет с вами поговорить — протороторил солдат, посланный за Антоном.
— На причале?
— Да, месье Арно.
Выйдя на причал Антон посмотрел на стоящего там капитана Верди.
— Капитан синорского судна спрашивает, не продашь ли ты ему свой разбитый корабль. На Дельфине нет корабельного леса и починить мачту ему нечем.
— Он говорит на нашем?
— Кое как, но понять можно — поморщившись сказал капитан Верди.
— Я одолжу у ваших солдат фонарь, месье капитан?
— Конечно, месье Арно.
Взглянув на капитана с торгового судна, который по прежнему находился в лодке, Антон махнул ему в сторону шхуны и, взяв в караулке керосиновую лампу, пошёл в сторону своего корабля. Синорский капитан отправился на лодке не сходя на берег.
Осмотр корпуса шхуны показал, что нужно менять часть бортовой обшивки поломанной о камни, но критичных повреждений нет. Самая большая сложность — это возврат судна на воду, но Антон сможет раздобыть домкраты и, приподняв корпус, подвести под корабль брёвна.
Капитан предлагал продать ему только мачту, но Антон знал, что деваться мужику некуда. Торговаться было не просто, но Антон предложил капитану вариант, что он занимает денег у своего купца, выкупает шхуну и плывет продавать свою «крячку». На деньги с продажи «крячки» они закупают у него товары и, продав их, снова выходят в прибыль.
Переговоры перешли на новый уровень и теперь уже вместе с торговцем они обсуждали эту комбинацию, ходили смотреть товары и торговались. Конечный результат был достигнут только на следующий день и Антон отправился доставать железнодорожные домкраты. Эпопея с ремонтом и спуском на воду продлилась пять дней, но Антон с капитаном Верди остались довольны, один, потому, что сбагрил ненужное корыто, а второй, потому что на ровном месте ему, за содействие, заплатили пятьдесят экю и намечались ещё прибыли с торговли. На сотрудничестве с капитаном Антон экономить не собирался. Всё-таки Жерар Верди на Дельфине был самым главным начальником.
Закрутившаяся круговерть ещё две недели не давала вернутся к вопросам стройки. Антону пришлось плыть за товаром и «отвозить» жену на материк, но эти хлопоты были временными и он снова смог вернуться возвидению стен своего дома.
Завершив с бетонными работами, он привёз плотников из Вайсбурга, которые помогли ему с потолочными балками, стропилами и обрешеткой, а так же установить оконные и дверные блоки и сделать черновые пол и потолок.
Хорошо заработав, плотники были готовы продолжить трудовые подвиги. Антон решился доверить им создание опалубки для бетонирования лестницы на восьмидесяти метровую скалу, которая отделяла затон от основного поселения, а сам занялся кровлей.
Заливка бетона на скальном наклоне дело не простое, но и лестница всего метр шириной. Тем не менее с её изготовлением строители с Вайсбурга провозились целый месяц и, возвращаться домой, категорически не хотели. Кормовое довольствие и зарплата золотом надёжно привязали бригаду к работодателю, но возвращаться им всё равно пришлось. Антон заверил бригадира, что как только завезёт новые материалы и подготовит фронт работ, то снова призовёт их на помощь.
До конца лета оставалось всего пара недель, когда Антон с Настей сумели переселиться в новый дом. Дом на Аргоне Антон продал, ведь останавливаться по делам они могли и у родителей Насти. С собою они забрали, кроме флаеров, всю бытовую технику и не испытывали бытовых неудобств.