— Ты говоришь, что потерял всё, — сказала Мирея, её голос был мягким, но решительным. — Но ты все еще жив. Ты все еще здесь, Страж. И может быть, в этом мире еще есть что-то, что стоит защищать. Ты ведь знаешь, что не все потеряно. Ты видел, что может быть, если только поверить в людей.
Страж молчал, его взгляд был потухшим, но она увидела, как где-то в глубине его глаз загорается искорка надежды.
— Ты говоришь, как человек, который верит, что я смогу изменить всё. Но ты не знаешь, как тяжела эта ноша.
— Знаю. Но я верю в тебя, Страж. Ты можешь помочь. Ты был избран. Ты был избран для этого момента, для того, чтобы дать шанс этому миру.
Страж стоял, весь его облик словно сжимался от внутренней борьбы. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькала боль — такая тяжёлая и глубокая, что казалось, она затмевала всё вокруг. Он не мог отвести взгляд от Земли, как если бы её судьба была для него чем-то слишком личным, чтобы оставаться беспристрастным.
— Ты не понимаешь, Мирея, — его голос был твёрд и холоден, как металл. — Ты говоришь, что я могу изменить всё. Но ты не знаешь, что я уже слишком долго наблюдаю за этим миром, и с каждым годом он становится всё более жестоким. Войны, страдания, разрушения… Я стольких разумных существ лишил жизни, не давая одни расам нападать на другие. Как я могу снова верить в людей, если они, оказывается, снова и снова разрушали всё, что я пытался защищать? После того, что я видел, что я пережил… я не могу больше быть тем, кто спасает их. А эта цивилизация, что сейчас закрыла своими кораблями Солнце, ужа давно метить в сторону Земли. Сейчас они решили разогреть Солнце, чтобы питать ближайшие тысячелетия свою планету. Солнце нагревшись сильнее, сожжет Землю, может это хороший конец для такой цивилизации, как людская.
Он шагнул вперёд, его взгляд становился всё более отчужденным.
— Ты говоришь, что я был избран для этого. Но у меня нет больше выбора, Мирея. Мой род погиб. Моя любовь погибла. Всё, что осталось, — это пустота. Я не могу снова сражаться за мир, который не ценит эту борьбу. Я не могу больше спасать тех, кто, даже не понимает, что я для них сделал.
Мирея ощутила, как её грудь сжалась, как будто сама тяжесть его слов проникала в её душу. Она могла понять его боль, но она не могла позволить ему уйти.
— Страж, ты не один. Мы все ошибаемся, мы все иногда теряем веру. Но именно сейчас тебе и нужно поверить. Поверить в тех, кого ты можешь спасти. Это не всё потеряно, ты видишь? Ты видишь, что ещё есть возможность? Ты должен продолжать. Ты же говоришь, что ты Страж. Тогда будь им!
Страж стоял в молчании, его взгляд был как камень, и он, казалось, не слушал её. Он был поглощён своим внутренним миром, в котором не было места для надежды.
— Ты не понимаешь, — повторил он, но его голос стал мягче. — Я не могу больше быть тем, кто спасает людей. Я не могу больше. И если ты думаешь, что я могу вернуться к этой миссии, ты ошибаешься. Я не готов снова терять всё.
И вот, стоя там, как закованный в собственных мыслях, Страж продолжал смотреть на Землю, на её бескрайние просторы, поглощённые тенью.
- Как звали твою любимую? – вдруг спросила Мирея.
- Элиза де Лауренс. – ответил Страж, после долгой паузы.
Мирея замерла, услышав имя Элизы де Лауренс. Она не могла поверить в то, что Страж рассказал о женщине, которую любил, но он, этот отчужденный и холодный человек, еще не потерян. Но в его голосе было столько боли и сожаления, что она не могла не почувствовать, как это угнетает его душу. И тут, словно вспышка озарения, она вспомнила рассказ своей прабабушки.
Её прабабушка, которая рассказывала ее бабушке об ужасах войны, была той, кто пережила самые страшные моменты Первой мировой войны. Это было нечто страшное и непостижимое. Прабабушка рассказывала, как в момент, когда их город был захвачен солдатами, она едва спаслась, спрятавшись под телом Элизы де Лауренс. Элиза, её госпожа, закрыла её своим телом, прикрывая от пуль, и погибла, спасая её. Это был момент, который определил судьбу всего её рода.
Мирея теперь понимала, почему она стояла здесь. В её душе всколыхнулась волна осознания.
Она сделала шаг к Стражу, взгляд её стал ещё более решительным, и она произнесла:
— Страж, ты не один. Ты говоришь о потерянной любви, но ведь это всё было не случайно. Ты любил её, а её смерть... она не была напрасной. Элиза де Лауренс была госпожой моей прабабушки. Она прикрыла своим телом мою прабабушку, спасла её в том кошмаре, когда война забрала её жизнь. Благодаря этому моя прабабушка смогла выйти замуж, и в итоге... я стою здесь.