Следующие несколько вопросов оставили ощущение гадливости. Де-юре «ораторы» жаждали узнать, насколько обоснованы претензии Бредихина, почему я так уверен, что смогу победить «древний род потомственных вояк», и не надоело ли мне постоянно нарушать «традиции, проверенные веками». А де-факто они пытались либо воспевать невероятные возможности этого рода, либо завуалированно доказывали, что мне, вчерашнему мальчишке, только-только «дорвавшемуся до власти», не с чего так пыжиться. Я заранее знал, что так и будет, поэтому нисколько не напрягался — спокойно отвечал даже на самые гнусные инсинуации и с помощью Дайны выставлял своих оппонентов то недоумками, то подлецами, то лжецами. А потом пресс-атташе Цесаревича подняла с места главного редактора сетевого издания «Молодежные новости», и дохленький Гридень лет пятидесяти, вежливо представившись, изобразил из себя заступника слабых и обездоленных:
— Ваше Сиятельство, насколько я знаю, вы взяли в род Полину Сергеевну менее года тому назад и чуть ли не с первых дней начали ставить на несчастной девочке жуткие эксперименты. Да, вам пока везет — жертва экспериментов все еще жива и вынужденно развила Дар до первого-второго Кошмарного ранга, что наверняка сказалось на ее энергетике не самым лучшим образом. Но вы рисковали, рискуете и наверняка продолжите рисковать жизнью несчастного ребенка до тех пор, пока не загоните его в могилу. Скажите, вас совесть не мучает?
Этот монолог взбесил не меня, а Птичку — она подалась вперед, жестом попросила разрешения ответить, дождалась подтверждающего кивка, поймала взгляд охамевшего щелкопера и холодно ощерилась:
— Антон Аникеевич, пересядьте, пожалуйста, во-он на тот ряд кресел — после пресс-конференции я заставлю вас принять вызов на дуэль и убью, так как вы посмели раззявить пасть на моего горячо любимого старшего брата.
Он побледнел, открыл рот, чтобы объясниться, но поймал слабенькое оглушение и заткнулся. А злобствующая девица обвела зал тяжелым взглядом и презрительно поморщилась:
— Чуть менее года тому назад я перешла в род Беркутовых-Туманных, обрела настоящую семью и стала жить полноценной жизнью. Говоря иными словами, на мне никто не экспериментировал — мне разрешили тренироваться в режиме, в котором тренировался весь ближний круг моего брата, и ходить с ним в рейды. В результате я честно заслужила место в его Стае и считаю это достижение самым важным в своей жизни. А теперь скажу несколько слов о совести, так кстати упомянутой господином Прониным. Знаете, в Пятне я чувствую себя в разы комфортнее, чем тут, в Большом Мире. Ведь там нет ни подлости, ни лицемерия, ни продажности, ни всего того, чем человечество «обогатило» Жизнь. То есть, любой Одаренный зверь — смертельный враг, но враг честный. А тут, в обществе Венцов Творения, нет ничего настоящего — почти каждый из вас способен ударить в спину, подставить, оболгать или предать кого угодно, а потом спокойно договориться с совестью. Или даже не вспомнить о ее существовании. И это вызывает сразу два сильнейших чувства: омерзение и желание жить одной Стаей. Делайте выводы…
Первые несколько мгновений после этого заявления Полины публика тихо обтекала, наливалась дурной злостью и… косила взглядом то на меня, то на кресла для «крутых дуэлянтов». Потом — по уверениям ухохатывавшейся Дайны — нашла идеальный способ выкрутиться из сложившейся ситуации без репутационных потерь и быстренько убедила себя в том, что обижаться на мнение подростка, «еще не видевшего жизни», абсолютно бессмысленно. А к тому моменту, как Анастасия спросила, кто хочет задать следующий вопрос, даже успела забыть об испытанном унижении и в едином порыве вскинула руки.
В этот раз «повезло» миловидной блондиночке с фигурой гимнастки, писавшей статьи для сетевого журнала «Экстрим», и мне пришлось проливать свет на причины, побудившие вложиться в строительство гоночной трассы на своих родовых землях:
— Нет, Жанна Игоревна, я не планирую начинать карьеру автогонщика, а трасса — самый обычный подарок любимой жене, разделяющей мои увлечения.