Замечаю, что верхняя пуговица моей блузки расстегнулась, сразу же закрываю грудь рукой. Но Звонарёв хватает меня за запястье и притягивает к своей груди, второй рукой обхватывает меня за талию. Его горячее дыхание обжигает меня, я вдыхаю его горький парфюм, перемешанный с табаком. Его запах словно дурманит меня, ещё немного и у меня закружиться голова.
— Отпусти меня, сейчас же! — пытаюсь выбраться, но всё безуспешно, он словно заключил меня в клетку своих рук.
— Ещё одно движение, и я не стану сдерживать своё возбуждение, — и тут я замечаю, как его твёрдая, горячая плоть упирается в меня. Осознание приходит мгновенно, я заливаюсь румянцем и ударяю кулаками по его груди, но ему хоть бы хны, он непробиваемый, даже с места не сдвинулся. Ему что совсем плевать? Я ведь все силы приложила в свои удары.
— Что тебе от меня надо? — поднимаю на него взгляд и вижу в его глаза желание, сильное животное желание.
— Малышка, ты же прекрасно всё понимаешь.
Боже, нет, пожалуйста, он что, будет мне теперь мстить? Боюсь представить, что он со мной сделает. Марк словно прочитав мои мысли, расплывается в улыбки.
— Ты же не думала, что тебе сойдёт с рук то, что ты сделала пять лет назад, — он подхватывает меня на руки и, одним шагом оказавшись у кровати, бросает меня на неё, наваливаясь своим горячим телом сверху, не давая мне выбраться. Мои попытки оттолкнуть его выглядят очень жалко, я словно стену толкаю.
— Ты будешь наказана за всё, ты теперь моя собственность, моя вещь, только моя, ты будешь дышать, жить только ради меня, думать только обо мне, уяснила?
— Отпусти немедленно! — приказываю я.
— Я не твоя собственность, ты не имеешь права удерживать меня насильно, тебя посадят, понял?
Марк лишь начинает смеяться мне в лицо, его громкий, но красивый смех разливается по комнате, что во мне пробуждает ещё сильнее злость. Он своими наглыми глазами пялиться на меня, как на маленькую глупую девчонку.
— Малышка, ты сама всё подписала, и если ты правда думаешь, что мне что-то будет, то могу дать тебе телефон, позвонишь в полицию, но, как только ты им скажешь адрес, они даже не станут дальше с тобой разговаривать.
— Ты меня обманул, вынудил меня подписать эти бумаги, знал же, что у меня не было выбора!
Насчёт полиции я ему поверила: Звонорёв — влиятельный человек, ему явно ничего не будет, да и адреса я, в общем-то, не знаю. Полиция бы мне точно не помогла, вся Надежда только на саму себя.
— Ну да, и что? — говорит низким тихим голосом.
— Если хочешь плакать, поплачь, у тебя до вечера ещё есть время.
— А что будет вечером?
— А вечером я сделаю с тобой то, что так и не смог сделать пять лет назад, и я совершенно не буду нежен, накажу тебя по полной, — цедит он сквозь зубы, словно всю жизнь ждал, чтобы сказать эти слова.
— Мечтай, ублюдок, — поднимаю ладонь, чтобы с размаху дать ему звонкую пощёчину, но он перехватывает моё запястье у своего лица и вдавливает её в кровать над моей головой, со второй рукой делает то же самое.
Теперь я не то что пошевелиться не могу, так мне ещё и дышать становится тяжело.
— Слушай меня сюда, малышка, во-первых, ещё раз такое повторится — накажу, и ты очень об этом пожалеешь, — его свободная рука скользит по моему бедру и крепко сжимает его, я даже сделать ничего не могу.
— Во-вторых, позже придёт служанка и принесёт тебе еду, хорошо поешь, тебе нужно набраться сил к вечеру.
— Ничего не будет вечером.
— Нет, малышка, всё будет вечером, абсолютно всё, и не только сегодня, а каждый день, — его красивые губы растягиваются в усмешке, холодной, ленивой.
Он резко встаёт с меня и выходит из комнаты. Несколько щелчков, и я понимаю, что он запер меня. Мгновенно вскакиваю и подбегаю к двери, дёргаю за ручку и ничего, дверь закрыта. Вот же козёл, до этого же не закрывал. Испугался, наверное, что после его слов сбегу сразу же. Я так и хотела, я не намерена здесь оставаться. Этот урод никогда меня не получит. Надо только придумать, как сбежать, и сделать это нужно до вечера.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов