Выбрать главу

С верхней полки на меня валится целая куча бумажек. Я сгребаю их в руки, рассматриваю. Нашлась моя коллекция писем Геллы. В ней погибла очень талантливая писательница, обычно после каждого примирения, на второй или третий день, она оставляла мне письмо на столе, вместе с завтраком. Где писала, что любит меня, ценит, хочет, чтобы мы жили нормально и надеется, что в этот раз так и будет. Иногда расписывала, что я пропустил во время ссоры, вроде: «Надеюсь, мы больше никогда не будем ссориться, и мне не придется смотреть без тебя новую серию Жуков, попивая белое вино, а потом — плакать почти до утра». Было трогательно. Но от этого момента можно было засекать ровно пять дней — и из мужчины её мечты, я превращался в мудака. Потому что хожу на работу, где куча баб — и изменяю ей, хожу в зал — пялиться на тёлок и ей изменять, езжу с мужиками на рыбалку, где по мнению Сатанины, непонятно куда чпокаю русалок. И прочие мелочи. Удивительная вещь — природа, создала такого непревзойденного жихаря, который умудряется кого-нибудь трахнуть даже в пробке, задерживаясь с работы.

Надо отдать должное — раньше Сатана такой не была. Это «приветик» от моей маманьки, повлекший за собой наш третий, самый драматичный развод. Она позвонила поздравить меня с днем отца. Какого-то хера. Сказала, что знает, что отцовская секретарша Наташа беременна от меня. Демонические существа обладают сверхъестественным слухом — какой же был скандал… Как бы я не объяснял Гелле, что это полная чушь — не сработало, даже пришлось подключить несчастную, замужнюю Наташу. Всё равно развелись. Помирились накануне родов, вроде поверила мне на слово, выдохнула когда у Наташки родился стопроцентный армянский ребенок. С матерью не общался почти год, но потом она серьезно заболела и наши отношения плавно стали теплеть. Правда, когда она поправилась, мне стали приходить очень подозрительные смски. «Антошенька, твоя рядом?», «Уже скучаю по тебе, Антон», «Когда мы увидимся в следующий раз?». Незнакомые номера. Да мне и некому такое писать. Но недоказуемо. А маменька отнекивалась, говорила, что я просто очень видный жених. Только я не жених, а муж Сатаны. Что-то успевал чистить, что-то попадало под взор демонического создания с безупречным зрением. Как бы я не объяснял ей, откуда растут ноги — без толку. В итоге ещё одна ссора с матерью и ещё один развод. Я не знаю, были ли эти истерики реальными, или Гелла просто находила повод, или сублимировала реальные проблемы в сцены ревности. Но всё сложилось, как сложилось. Однажды я потащил её на полиграф, принудительно усадил на стул, и в присутствии специалиста покаялся, что максимальная измена, которая у меня была — это загул в клубе, где я весь вечер, вместе с Глебом, пил в компании девчонок и одну из них пригласил потанцевать. Всё! И то, это было в тот момент, когда Гелла в очередной раз меня бросила и я страдал и хотел развеяться. Думаете это помогло? Нет! Я ещё и выхватил за этот танец, прямо при напуганном мужике. У меня тоже хватало к ней претензий. Честно говоря, я тоже не самый спокойный человек в мире. Поэтому, хорошо, что наш сумасшедший дом подошел к концу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сгребаю письма и несу в мусорку. Зачем они мне? Перечитывать? Вряд ли это вызовет во мне какие-то теплые чувства. Как и сама Гелла. Возвращаюсь в комнату, собираюсь буквально за пару минут. Ну что, Турция, встречай новоиспеченного холостяка!


Перелёт прошёл спокойно. Я вырубился сразу после взлёта, проснулся уже под посадку — редкая роскошь для человека, привыкшего нервно дёргаться при каждом шорохе. Уже в аэропорту пахнет жарой, морем и свободой. Густой воздух будто тёплый мёд, сразу липнет к коже. Трансфер по расписанию. С улыбкой на лице наблюдаю за тем, как сменяются вывески и отели. Мой оказывается типовой четверкой на первой линии. Заселяют буквально за пару минут, прохожу в свой номер, бросаю вещи, не распаковываясь. Принимаю душ, забираюсь в свои красные плавательные шорты, беру полотенце и спускаюсь вниз к бассейну, не хочу терять времени. На баре беру ледяную бутылочку пива и иду к шезлонгам, счастливый, будто выиграл в лотерею. Располагаюсь в тени, рядом с девушкой в зеленом купальнике, читающей книгу. Солнце слепит даже через солнечные очки, на торсе уже проступают маленькие капли пота, а я растянувшись во весь рост наблюдаю за тем, как в бассейне блестит вода. На море пойду вечером, ближе к закату. Не понимаю, почему никто не плавает. Пожалуй, полежу минут десять-пятнадцать, допью пиво и пойду подавать пример. Поворачиваюсь на бок, пробегаюсь глазами по туристам. Взгляд сразу цепляется за красивую задницу на противоположной стороне бассейна. Отворачиваюсь, рассматриваю тучную женщину намазывающую солнцезащитным кремом своего внука, парня, по цвету кожи похожего на шоколадный батончик, пару подружек, которые снимают видео. Взгляд снова ползет к красивой попе. Да ладно? Ужасно необычное, напрочь забытое чувство, когда тебе кто-то приглянулся в толпе. Поп тут очень много, а эта прямо какая-то волшебная. Правда, очень далеко, что кроме маленького треугольника стрингов, голой спины и огромный шляпы больше ничего не видно. Хоть бы блондинка. Я уже и забыл какого это — с кем-то знакомиться. Я вообще имею на это право или надо хранить какой-то положенный траур по прошлым отношениям? Я не думал об этом. Не планировал пойти в отрыв, так же как и не собирался уходить в монастырь, просто не рассчитывал, что желание познакомиться возникнет так быстро. Прости меня, Сатана, возможно всё это время ты была права, и я просто грязное, беспринципное животное. Но сейчас мои глаза не могут наслаждаться красотами отеля, они то и дело косятся на чью-то красивую пятую точку.