– При чем здесь книги? – досадливо поморщился Рудин. – Тут какое-то страшное недоразумение…
– Никакого недоразумения, – компетентно махнул рукой доктор. – Уж ты мне поверь, я-то знаю… У нас в позапрошлом году библиотекаря в психдом укатали. Начитался, скотина, и вообразил себя Шерлоком Холмсом, гад. Ночами крался под окнами, высматривал, к бригадиру мотористов домой залез, чтобы какие-то улики добыть… Элементарное раздвоение личности. Оно днем вроде бы приличный человек, а как ночь стукнет – сразу сдвиг по фазе…
– Ну и что теперь? – сердито нахмурился Рудин, прислушиваясь к шуму внизу – в соответствии с ранее отданным распоряжением соратники тащили Толхаева в его, Рудина, апартаменты.
– Да, вот теперь… – доктор хитро прищурился. – Теперь вот думать надобно. Я о факте должен уведомить участкового. Это обязательно, сам понимаешь. Но участковый вчерась на свадьбу в Калиновку укатил, будет только послезавтра. Есть время, чтобы подумать, как половчее все это обставить. Или не надо тебе это?
– Надо, – решительно буркнул Серега. – Надо. Сколько это будет стоить?
– Ну, мы люди небогатые… – мгновенно замаслел взором доктор, засуетился, сволочь, пальцами воздух начал щупать. – Ежели завтра меня позовешь, то, значит, пять тысяч. А ежели совсем ничего не было, а Клара меня вызывала, чтоб, значит, твою мадаму полечить от припадка… тогда… тогда десять тысяч.
– Я подумаю, завтра скажу, – Рудин обнял доктора за плечи и повел его к выходу – хотелось побыстрее избавиться от лишнего человека и обсудить с Алисой возникшую проблему. – Тебе – большое спасибо за все. Ты «таблетку» пока не забирай – может, перевозить больного будем. А завтра я к тебе приду – с деньгами. Спасибо…
Проследив в окно за кривобокой фигурой доктора, удаляющегося к забору поместья, Рудин покинул библиотеку, глянул одним глазом, как боевые братья обустраивают в его апартаментах больного, и пошел к Алисе.
– Оставьте нас, тетя Клара, – попросил Серега домработницу, кратко проинструктировав ее о режиме молчания, а для верности прибавил: – И кстати – для вас ничего не поменялось. Теперь Алиса – полноправная хозяйка поместья. По всем документам. Вы как работали, так и будете продолжать. А сейчас идите, приготовьте обед на… так-так… на шестерых. Трагедия, конечно, труп и все такое прочее… Но мы с дороги жрать хотим – как стадо диких этих… как их там? Ну, короче, как стадо диких всяких. Идите…
– Они его загрызли, – отрешенно глядя в окно, сообщила Алиса – она сидела в кресле-качалке, закутавшись в плед и слегка покачиваясь. Внешне дама выглядела спокойной и вполне умиротворенной – сказывалось действие лекарства. – Он сам виноват, бросился…
– Конечно, конечно, – Рудин опустился на пол, обнял Алисины ноги и положил голову к ней на колени. – Конечно… Прости меня, идиота… Прости за то, что бросил тебя.
– Меня собаки защищали, – заторможенно растягивая слова, сказала Алиса. – Они молодцы. Мы их усыплять не будем. Правда?
– Конечно, конечно! – поспешил заверить Рудин. – При чем здесь усыплять? Они делали свою работу. У них работа такая – защищать. Единственно, их в городе держать нельзя. Они опасны для чужих. Могут, например, загрызть какого-нибудь алкаша, который отнесется к тебе без должного почтения. А этого алкаша достаточно просто пнуть по яйцам, он и отстанет…
– А у нас гости, – все так же глядя из-под набрякших век в окно, уведомила Алиса и нашла в себе силы вяло пошутить. – Сегодня день посещений, да?
– Ну их в задницу, всяких гостей, – буркнул Рудин. – Какие еще гости?
– А вон – приехали, – Алиса медленно вытянула руку из-под пледа и ткнула пальцем в окно. – Четыре машины…
– Ни хера себе, гости!!! – ошарашенно прошептал Серега, выглянув в окно и ощутив, что корни волос на его коротко стриженной голове обрели жесткость стальной проволоки. – Посиди-ка здесь, я сейчас… – И, стремглав метнувшись в свои апартаменты, рявкнул на возившихся с Толхаевым соратников: – Бросьте все! Дуйте за мной…
…Март сидел в кресле в апартаментах Рудина и сосредоточенно думал. Толхаев лежал на кровати, рядом сидела закутанная в плед Алиса. Нину с детьми и тетю Клару заперли в кухонной каморке, деликатно объяснив, что в доме проводится следствие по факту загрызения хозяина псами, а посему следует всех изолировать, дабы не мешали работать.
«Иксы», составив поверхностный план расположения помещений, производили обыск – последовательно и методично переворачивали вверх дном все подряд в поисках невесть куда подевавшегося Пса с его боевыми братьями. Умник контролировал подступы к усадьбе: засел со снайперской винтовкой на шапке каменоломен и наблюдал, в готовности доложить шефу о любом подозрительном движении.
Все было сказано. Первый шок, вызванный встречей с Алисой, прошел. Директор долго не мог поверить, что это сестра Ли, а не сама его ветреная подружка, вздумавшая из каких-то непонятных соображений поиграть с ним напоследок. Желая уличить женщину во лжи, Март, движимый первым порывом, содрал с нее брюки и, не обнаружив на бедре знакомого рваного шрама, на некоторое время впал в прострацию.
Это было просто невероятно. Две женщины, похожие, как две капли воды… Только одна составляла часть жизни Марта, а вторая – та, что сидела сейчас на кровати и боролась с подступающей медикаментозной дремотой, была совершенно чужой.
Директор думал. Он привык думать, большую часть своего времени анализировать и обобщать и никогда не жаловался на необходимость так много работать головой – в этом был смысл его жизни. Но сейчас от напряженного размышления голова в буквальном смысле раскалывалась – Марту казалось, что какие-то там шестеренки угрожающе скрипят и нагнетают давление, обещая в любой момент взорвать универсальный аналитический прибор, разнести мозг клочками по комнате, как совсем недавно это сделал с башкой Улюма его же собственный пистолет.
В том, что «иксы» рано или поздно найдут Пса с товарищами, Директор не сомневался. Это был лишь вопрос времени. Огромный дом, куча комнат, есть где спрятаться. Из дома им не выбраться – Умник просматривает каждый метр прилегающей территории. Кроме того, если они не конченые козлы, должны понимать, что нельзя оставлять своих женщин и детей в заложниках у непрошеных посетителей.
Март думал не о том. Впервые в жизни ему предстояло принять решение, в правильности которого он был окончательно не уверен. Алиса, дурочка, рассказала все без утайки. Про Лиховского, кассеты, про все, что Лиховский, в свою очередь, успел рассказать ей. А Директор, беседуя с Толхаевым, задавал ему в присутствии Алисы такие вопросы, о которых ей вообще знать не следовало. Погорячился, не сообразил сразу, что следовало бы беседовать порознь…
Теперь обратно уже не отыграть. Алиса с Толхаевым знают так много, что просто не имеют права на существование. Если принять целесообразность их ликвидации за неоспоримый факт, закономерно будет продолжить цепь умозаключений необходимостью убрать всех, кто сейчас находится в поместье. За исключением Дениса, который пока ничего не соображает по причине младого возраста. Потому что каждый из этих людей является невольным свидетелем злодеяния. Восемь человек, из которых один – десятилетний ребенок…
Такого Март никогда себе не позволял, даже в худшие моменты своей жизни. Принцип – не тронь постороннего – соблюдался им всегда, независимо от условий обстановки и степени тяжести осложнений, возникавших при проведении той или иной акции.
С другой стороны, если оставить их всех в покое и укатить сейчас домой, над существованием «Х» зависнет угроза смертельной опасности. Это также можно принять за бесспорный факт, это даже не обсуждается – и так ясно…
Вот в чем состояла дилемма. И дилемму эту Марту предстояло решить в течение часа или, может быть, даже нескольких минут – в зависимости от поисковых успехов «иксов». Откладывать решение было нельзя – ситуация не позволяла.
– Господи, да что же мне с вами делать-то?! – дрогнувшим голосом прошептал Март. – И откуда вы взялись на мою голову?
– Вы хотите убить нас? – безразличным голосом спросила Алиса.
Март вскочил с кресла и принялся быстро вымеривать расстояние от окна до кровати. Вот так просто поставлен вопрос: вы хотите убить нас… Меньше всего на свете он хотел сейчас кого бы то ни было убивать. Но обстоятельства, обстоятельства…